Рустем Джангужин. СИДЯ ПЕРЕД ЭКРАНОМ ТЕЛЕВИЗОРА, НАБЛЮДАЮ ЗА ВОРОБЬЕМ, СИДЯЩИМ НА ПОДОКОННИКЕ. ИЛИ ЕЩЕ РАЗ О ГЛОБАЛИЗАЦИИ КАК ПРЕВРАЩЕННОЙ ФОРМЕ «ЭКОНОМИЧЕСКОГО ЧУДА»

Само терминологическое определение активно обсуждаемой сегодня проблемы тотальной глобализации вызывает ряд вопросов, решение которых выходит за пределы профильного исследования определяемого его параметрами, поскольку смысл, который мы изначально вкладываем в понятие  «экономическое чудо» в значительной мере определяется степенью готовности видеть за эмпирически исчисляемыми характеристиками исследуемого явления нечто большее, «стоящее за его спиной» и дающее   исследователю дополнительный ресурс при его интерпретации.
Для начала следует обратить внимание на то, что само выражение «экономическое чудо», уже по определению, не научно и, уж тем более, не относится к терминологии экономических дисциплин, поскольку оно оставляет исследователя за пределами эмпирически маркированной рациональной системы. В то же время философия обладает уникальным механизмом - она выстраивает и демонтирует конструкции смысла, переводя иррациональность в рациональную рядоположенность. И не только в том понимании рациональности, которую мы выводим из наличного эмпирического бытия, но, прежде всего, в силу целого ряда спекуляций мыслительного характера. Только поднявшись на глобальный уровень анализа, изменив масштаб проблемы, рассматривая уже целокупность Бытия как единый объект, как взаимообуслвленную систему, можно попытаться описать синергетический эффект «экономического чуда», «скачка» как явления мета-системного характера.
 Такое обобщенное понимание процесса оказывается не только возможным, но и единственно результативным - реализация подобного подхода предполагает радикальное изменение метода исследования, расположение «точки отсчета», в иной (нежели при эмпирическом, каузальном подходе) точке пространствено-временного континуума, давая возможность для рассмотрения динамики развития целокупного социально-политического процесса в его историко-эволюционном измерении как глобальной структуры. В обоснование предлагаемого метода исследования отметим, что большинство крупных ученых, таких как Фернан Бродель, Карл Ясперс, Иммануил Валлерштейн, Николай Конрад, Игорь Дьяконов утверждали, что адекватное понимание развития человечества возможно только на глобальном уровне, как мета-системы. И именно в современную эпоху, когда глобализация стала знаком времени, такой подход открывает новые возможности при анализе, как нынешнего состояния мирового сообщества, так и факторов роста в прошлом и пути развития в обозримом будущем. Таким образом можно говорить о том, что предельное сжатие исторического времени в исследовательском формате приводит к  тому,  что время виртуальной  истории  сливается  со  временем реальной  политики. 
Отметим, что 30 лет тому назад «Римский клуб» первым поставил на повестку дня глобальные проблемы. Эти исследования опирались на анализ обширных баз данных и компьютерное моделирование процессов, которые по мнению авторов, определяли закономерности роста и развития мира как многоуровневой и взаимообусловленной мета-системы. Однако первый доклад клуба «Пределы роста» подвергся глубокой критике, а основной вывод, состоящий в том, что пределы роста человечества определяются ресурсами, был признан несостоятельным. Тем не менее, именно тогда была выделена глобальная проблематика, к которой мы теперь вернулись на новом уровне анализа процессов развития мира. Некоторые предварительные результаты современных исследований в этом направлении изложены в статьях и книгах выдающегося российского исследователя С.П. Капицы, легших в основу его выступления на Президиуме РАН и доклада, представленного Римскому клубу в 2004году. В результате анализа выяснилось, что именно нелинейная динамика роста (в части демографического роста населения человечества), подчиняющаяся собственным внутренним силам, определяет развитие мировой системы  и позволяет сформулировать феноменологический принцип демографического императива, в отличие от популяционного принципа Мальтуса,  где именно ресурсы определяют рост. Однако Капице не удалось (а, возможно, он и не ставил перед собой задачи) рассмотреть меняющийся социально  и индивидуально, а также политический ландшафт и психологический климат изменяющегося мира - той самой «глобальной деревни», в которой предстоит жить новым генерациям человечества.
Динамично меняющееся пространство  современного общества, несомненно, порождает стрессовую обстановку. Это происходит, прежде всего, на уровне персонального человека, когда распадаются традиционные императивные связи, ведущие к мутационным процессам в подходе и критериям образования и стабильности семьи. Одним из следствий происходящих коллизий в сознании индивидуума стало резкое сокращение числа детей на каждую женщину, отмеченное в развитых странах. Так в Испании это число равно 1,20, в Германии 1,41, Японии 1,37 и в России 1,21 и Украине 1,09, в то время как для поддержания простого воспроизводства населения в среднем необходимо 2,15 детей. Таким образом,  все самые богатые и экономически развитые страны,  которые на  30–50 лет раньше прошли через демографический пик,  в результате усилившейся тенденции к сокращению рождаемости, оказались несостоятельными в своей главной функции – воспроизводство населения. По мнению специалистов, процессу региональной депопуляции способствует как возросшее время, идущее на получение образования, так и либеральная система ценностей и распад традиционных идеологий в современном мире.  «Освободившиеся места» в развитых странах быстро заполняются за счет миграционных потоков. С точки зрения количественного состава, как будто бы ничего не меняется.
 Однако изменяется нечто более важное – системы ценностей, которые приносят с собой иммигранты. А потому, мультикультурность выступает неуместным эфмеизмом, за которым проходит масштабная перезагрузка некогда референтной западно-европейской  цивилизационной матрицы.
В этой части уместно сослаться на нелюбимому мной Ф.Фукуяму, когда он, вопреки мнению многих исследователей, исходящих из вульгарного понимания роли экономики в жизни человеческого общества, утверждает о том, что: «Непонимание того, что основы экономического поведения лежат в области сознания и культуры, приводит к тому распространенному заблуждению, при котором материальные причины приписывают тем явлениям в обществе, которые по своей природе в основном принадлежат области духа».
С другой стороны, человечество с самого своего возникновения, развивалось как информационное общество. Только в прошлом демографический рост не опережал освоение ресурсов и технологического сопровождения производства и происходил постепенно, а не скачкообразно. Вследствие чего развитие не приводило к той напряженности и стрессу, которые так характерны для нашего времени. Анализ также показывает, что не ресурсы и среда, либо их ограничение технологией являются причиной демографического перехода, а наступившее ограничение роста обязано тому, что во многом исчерпаны идеи, необходимые для использование обобщенной информации. А это, в свою очередь, увеличивает сроки обучения, образования и воспитания растущих поколений. Иными словами, мы имеем дело не только с взрывным развитием информационного общества, но и его кризисом. На первый взгляд, это парадоксальный вывод, однако, он приводит к следствиям, имеющим все возрастающее значение для понимания процессов происходящих при прохождении через критическую эпоху демографической революции и оценок того будущего, которое нас ожидает.
 И здесь пример сегодняшней Европы особенно поучителен.
Ныне все человечество переживает ускоренный рост информационных технологий, в первую очередь, повсеместное распространение сетевой связи, когда почти треть человечества являются обладателями мобильных телефонов. Кроме того, Интернет стал эффективным механизмом коллективного информационного сетевого взаимодействия. Более того Интернет взял на себя функции материализации коллективной памяти, все более выступающей альтернативой самого сознания человечества, реализованного на технологическом уровне. Эти возможности предъявляет новые требования к содержательной стороне образования, когда не знания, а их понимание становится основной задачей воспитания интеллекта и сознания. Вацлав Гавел признался в том, о чем (кроме древних греков) другие предпочитают молчать: «чем больше я знаю, тем меньше понимаю». Хотя здесь необходимо оговориться, что механическое применение знаний не требует глубокого понимания. Что и привело к прагматическому упрощению и снижению требований к качеству в процессе создания «образовательного продукта». 
Сказанное дает основание для утверждения о том, что дело не только в ресурсном ограничении и не в глобальном недостатке ресурсов, а в социальных механизмах справедливого распределения богатства, знаний и труда, как это происходит сегодня повсеместно.
Именно по этой причине позволительно будет исходить из посыла, согласно которому, какими бы персональными ни казались цели человека, они всегда скорее заимствуются, нежели изобретаются, или, по крайней мере ретроспективно, получают смысл от одобрения определенной социальной группы, представляющейся в глазах общества референтной. (Или же не получают такого одобрения, в каковом случае дальнейшая приверженность поставленной под сомнение цели будет с точки зрения над-персонального образования - социума, квалифицирована как дивиантность).
Но здесь индивидуума подстерегает еще одна опасность, состоящая в том, что в меняющихся реалиях привычная форма жизни, не успев исчерпать своих ресурсов, становится архаичной и представляется жизнью, оторванной от своих форм. Пример, лежащий на поверхности, моральное устаревание предметов быта (одежды, автомобиля, электронной техники и пр.). Возникшая ситуация приводит к тому, что в остаточном сознании индивидуума, на уровне его экзистенционального восприятия, поселяется чувство лишенности, пустота, которую он интуитивно пытается преодолеть перейдя к какой-то другой форме. Не к «будущему», уже представленному, но к «грядущему», чья сущность состоит в том, что оно грядет, приходит, а не в том, что оно представимо, и исчислимо. И это неисчислимое, этот вызов расчету и обладанию, этот вызов, по сути, ему самому и его собственной иррациональной силе, выступает  некоей   пружиной, неосознанным, но при этом живым механизмом, двигающим человека вперед.
Однако движение вперед без осязаемой цели, без ориентации на систему ценностных ориентиров, если человек не будет ориентирован на трансцендентность Бытия – это путь в никуда. Переводя на язык понятий, которыми определяется заявленная в качестве исследования тема – «экономическое чудо», «скачек», как прерыв последовательной цепи. Ту самую пропасть, преодолеть которую можно только «в два прыжка».
Смещение сферы индивидуальной свободы от конкуренции за успешность к симвлическому соперничеству с абстрактным, утратившим живую связь с «Я», виртуальным «Alter Ego» создает совершенно новую ситуацию для индивидуального самоутверждения. Возможность, которая никогда не сталкивается с угрозой неминуемого и окончательного поражения и потому уже не содержит с неизбежностью зерно фрустрации и самоуничтожения, но несущую другую, не менее опасную угрозу – утрату личностью собственной идентичности. Теоретическое представление потребительского соперничества как «на самом деле не подлинной свободы», как компенсации за удушение «реальной конкуренции», как продукт обмана или заговора транснациональных мега-холдингов что меняет, независимо от того, истинно оно или нет. Само соперничество, сама вызванная им индивидуальная энергия, само созданное им разнообразие выбора - достаточно реальны. Но реальны только в условиях над-реальности.
Обретенными на этом пути достижениями наслаждаются, их берегут, их рассматривают как эквивалент самоутверждения и от них так просто не откажутся - и уж точно не отдадут взамен за регламентацию потребностей и рационирование удовлетворений.
Виртуальное пространство, возникшее под влиянием и по сценарию рынка, создает ощущение того, что ни один индивид не должен чувствовать себя неполноценным из-за бедности своего воображения - рынок поставляет и образцовые идентичности, и на долю самого индивида оставлено только одно дело - выполнить инструкцию, вложенную в комплект. То есть, интегрироваться в движение рыночных потоков, стать их непосредственной деперсонифицированной функцией.
Предлагая универсальную инструкцию модели поведения, рынок предлагает «свободу от свободы»: он избавляет от персональной ответственности за выбор - который всегда мучителен и зачастую рискованнее, нежели хочется. В развитие завоеванных позиций, рынок создает в качестве своего легитимного агента и оператора властные институты, используя медиа-технологии, в которых в информационное пространство запускается либерально-демократическая риторика. В реальности же агент рынка (власть) все более и более обретает признаки монопольно силы, реализующей себя через деспотизм, поскольку именно такая власть способна оптимально реализовать и регулировать движение рыночных потоков и рассматриваться гарантом регулярности, воспринимаемой на уровне обыденного сознания как порядок и безопасность. Ради этой цены с ней с удовольствием примиряются, даже если в то же время ею можно втайне возмущаться, оспаривать как стража конкретной версии порядка, в котором спорные вопросы решаются мега-холдингами и вопреки интересам отдельного человека.
Более того, для усиления эффекта необходимости данной формы социального управления возникает достаточно эффективный инструмент – террористические акты. Западные специалисты признают, что все крупные террористические акты отличаются сложным военно-диверсионным обеспечением, и решать подобные задачи по силам только спецслужбам нескольких высокоразвитых стран. Отсюда следуют вполне обоснованные подозрения, что за резонансными терактами стоят разведывательные сообщества определенного круга стран победившего рынка.
В этой связи можно утверждать, что если исполнители являются жертвами мифа обвиняемыми Западом в упорном отставании исламской историко-культурной идентичности, то истинные проектировщики резонансных террористы, умеющие находить и исполнителей, и финансовые ресурсы, а также просчитывать их последствия, руководствуются противоположными мотивациями.
Теракты - это, по сути, эффективный инструмент, обеспечивающий заказчику устойчивое присутствие в глобальном информационном пространстве и возможность принять участие в перекодировании виртуальной матрицы мира по правилам свободного рынка. Вполне закономерным является то, что за лидирующие позиции в этом мире конкурируют транснациональные мега-холдинги, с целью проведения своих политических групп к власти. Доминирование в этом пространстве гарантирует продвижение торговых брендов, а также обеспечивает политико-административное и нормативно-правовое сопровождение своих интересов на мировых рынках, исходя из принципа: «Право есть право сильного, выраженное законом».
Феномен современного терроризма, как социально-психологическое явление, пока не изучен ни с криминогенной, ни с психопатологической стороны. Тем не менее, имеются достаточно серьезные основания допускать, что фактор интеллектуальной бифуркации и отчуждения, которые влияют на психопатические стереотипы потенциальных и реальных террористов, могут выступить далеко не последним звеном в причинно-следственных связях, провоцирующих акты рационально немотивированной агрессии.
Хотя мы готовы признать, что ситуация представляется значительно сложнее, чем наша интерпретация. 
Возвращаясь к исходному тезису об «экономическом чуде», как о «скачке», в контексте «рефлексии на заданную тему» повторимся, что любой прерыв последовательных фаз развития экономики, технологических цепей, эволюционно-цивилизационных циклов развития человека и общества, неминуемо приводит к потере главной цели – личностной ценности человека.
Одно из расхожих выражений звучит примерно так: «Кто знает, может быть, два человека отличаются друг от друга гораздо больше, чем человек от крокодила или от крысы?». С этим высказыванием нельзя не согласиться, если принять за истину утверждение о том что, то, что мы называем человеком – также является мифом.
И оставшись наедине с этим мифом и невозможностью его раскодировать в рациональных терминах, соглашаешься с любимым высказыванием Мераба Мамардашвили о том, что мышление - самое одинокое дело на свете.
… «Но наступило утро, и Шахерезада прекратила дозволенные речи».

г.Киев
Рейтинг: 
Средняя: 4.7 (7 votes)

Комментарии

Глыба. И такого чела мы, то бишь зона Кейзет потеряли... Я так понял он уже давно банчит в Украине.

А дядька Руст в норме. Хорошая выучка, старая школа!

Более того Интернет взял на себя функции материализации коллективной памяти, все более выступающей альтернативой самого сознания человечества, реализованного на технологическом уровне. Эти возможности предъявляет новые требования к содержательной стороне образования, когда не знания, а их понимание становится основной задачей воспитания интеллекта и сознания. Вацлав Гавел признался в том, о чем (кроме древних греков) другие предпочитают молчать: <чем больше я знаю, тем меньше понимаю>. Хотя здесь необходимо оговориться, что механическое применение знаний не требует глубокого понимания. Что и привело к прагматическому упрощению и снижению требований к качеству в процессе создания <образовательного продукта>.

---------------------------------------------------------

Чудо как точно все обрисовано! Браво автор!

снимаю шляпу