Нора БЕКМАХАНОВА. В мире богов. Часть III

Часть III

(Окончание. Предыдущая часть)
Казахский фольклор богат историями, рассказывающими о встречах людей со сверхъестественным в обыденной жизни. Обладающими даром избыточного видения – слышания считались многие люди, но они могли освоить лишь «ближние подступы» к иному миру. Путь шамана лежал много дальше, и «вели» его туда преобразованные духами глаза, уши, язык. Когда во время камлания шаман рассказывал о своем «путешествии», слушатели понимали условность происходящего.  Сверхвидение шамана можно назвать зрением «внутренним», теснейшим образом связанным с провидением, прорицанием, объективацией своих внутренних переживаний. Внутреннее зрение подчас «оформлялось», как внешняя, мнимая слепота. Шаман «слеп» среди людей, но видит иное. Иногда говорится, что видит он глазами своих «поводырей» – духов-помощников.
Способность чудесного видения тесно связывалась с атрибутами шамана, в частности с его одеждой, которую можно трактовать как новое тело, получаемое шаманом «взамен» человеческого. Люди достаточно хорошо ориентировались в устройстве того мира, куда «отправлялись» шаманы. В общественном сознании этому миру отводилась роль «второй действительности», и женщина, надевшая «горячий» шаманский плащ, будто бы увидела мифический ландшафт: священную гору и молочное озеро. То же самое происходит и с героями историй, когда они видят сверхъестественных мифических существ самого разного вида. Чудесное зрение шамана усиливало и небесное зеркало. Этим атрибутом обладали и некоторые персонажи фольклора. Отражая тайную сущность вещей и явлений, зеркало приобщало своего владельца к небесному свету, наделяло способностью видеть сокрытое, т. е. еще один вариант «третьего глаза».
Способность угадывать волю духов и добиваться от них желаемого появлялась у шамана только в состоянии транса. На уровне обыденного сознания отношение шаманов с духами понималось как общение, диалог. Преуспеть в нем мог тот, кто овладевал языком духов и пребывая в их состоянии. Деятельность шамана представляла собой постоянное балансирование между человеческим и природным, сознательным и бессознательным. Раздваиваясь между двумя мирами, он ни одному из них не принадлежит вполне.
В этой со-природности шамана, растворении его «я – для – себя» в «я – для – другого» кроется, возможно, одна из причин неприходящей значимости института шаманства для аборигенов разных стран. «Чтобы появился ритуал,– считает К. Леви-Строс,– нужно, чтобы какой-нибудь смертный отрекся от ясных и четких разграничений вещей, свойственных данной культуре и обществу, дабы, смешавшись с животными и уподобившись им, вернуться к естеству». Как жертвователь и жертва, лидер и изгой, человек и дух, шаман как бы примиряет дуализм культуры и природы. Для носителей мифологического сознания мир, понимаемый как «ты» является полноправным участником диалога. Следствием такого отношения к миру, как можно предположить, была особая психологическая атмосфера: общество доверяло и рациональному знанию, и предчувствию, неясному ощущению. Тем более оно доверяло шаману, который на глазах соплеменников творил «иной» мир в слове и жесте, в состоянии транса.

Албасты
Один известный баксы по имени Молжигит, как-то возвращался с поминок вместе с сородичами. Вдруг Молжигит заприметил бегущую вдалеке белую собаку, несущую в своих зубах легкое. Вид у нее был очень ужасный. Шерсть свалялась, а соски доставали до самой земли. Пес видимо в поисках воды принял степной мираж  за озеро и бежал за ним. Баксы понял, что она спешит бросить легкое в воду и спросил у спутников: – «Вы видите вон ту белую собаку, у которой в пасти легкое? Она торопиться бросить его в воду». Товарищи его сильно удивились, но никто ничего не сказал. Тогда Молжигит повелел им: – «Вы все следуйте за мной!» и поскакал за собакой. Проскакав немного, он спрыгнул с коня, и изо всех сил, хлестая камчой землю, принялся кидаться из стороны в сторону. Вскоре его нагнали сородичи и тоже стали бить землю. Потом они последовали за побежавшим баксы и увидели впереди небольшой аул. Молжигит, по прежнему хлестая камчой, вошел в него и громко крикнул: – «Где тут покойник?» Один мальчуган издали указал в какой юрте умер человек. Тогда баксы выхватил свой кобыз и, устрашающе призывая своих подчиненных джинов, вошел в тот дом. При этом он пел: – «Эй, албасты – изверг, положи обратно легкое, вложи украденную душу в руки несчастной. Если не услышешь моих слов, если не уважишь меня, выдавлю тебе очи, изничтожу тебя самого!» Тогда албасты от испуга вернул душу умершей женщине.
В тот же миг покойница ожила и, приподняв голову, промолвила: – «О, боже…». Муж женщины и вся ее родня, увидев это, очень обрадовались. Потом одарили подарками Молжигита и отправили его домой.

Жезтырнак
(отрывок из сказа о Мамай батыре)
…Мой отец, как и еще раньше дед, пропали без вести во время охоты в местности Ушарал. Когда я повзрослел, то подумал: – «Раз уж они оба исчезли там, то это наверно неспроста. Давай-ка и я отправляюсь туда, а вдруг узнаю, что там с ними приключилось». Но прежде чем тронуться в далекий путь, я пригласил к себе одного знакомого балгера-гадателя и поведал о задуманном. Тогда тот принялся ворожить, играя на кобызе, и заявил мне: – «Если хочешь жить, то забудь об этом, а коли желаешь умереть как отец и дел, то попрощайся со всеми родными». Но я уже не мог остановиться и положившись лишь на одного бога, оседлал своего гнедого, чтобы отправиться в дорогу.
Через несколько дней я добрался до этого самого Ушарала. Места и в самом деле оказались дикими, наполненными всякой дичью. Два-три дня поохотившись, я стал уставать от своей постоянной бдительности. Тогда, подстрелив напоследок очередную добычу и принявшись готовить ее на костре, я твердо решил воротиться наутро домой. Вдруг, когда кругом стало темным-темно, мой стреноженный гнедой принялся беспокойно фыркать. Я тут же вскочил и подошел к нему. Гляжу, а конь мой весь дрожит и мочится кровью. Почуяв неладное, я вернулся к костру, чтобы быстро дожарить мясо и поужинав, покинуть это глухое место. Но едва я устроился у огня, как из темноты появилась высокая, смуглая женщина со сложенными на груди руками и уселась прямо напротив меня. Села и буквально впилась в меня своими черными-пречерными, пронизывающим насквозь глазами. Не моргнет и даже на миг их не сведет. Сидит и молчит. Ну, я тоже решил на всякий случай не сводить с нее глаз, а для большей же уверенности, подтянул к себе заряженное ружье.
Вскоре мясо поджарилось и вкусно запахло. Вижу, глаза у нее оживились, есть захотела. Тогда, по-прежнему не выпуская из рук ружье, я взял кусок мяса и протянул ей. Она молча приоткрыла рот и проглотила его вместе с точащей костью. Так я скормил ей часть пищи. Потом сам поел немного, по-прежнему не сводя с нее глаз. Когда еда кончилась, она неожиданно встала и так же молча, как явилась, ушла. Убедившись, что женщина отошла далеко, я стал спешно собираться, но тут мне в голову пришла мысль: – «А вдруг это она погубила моих родителей? К тому же, что я расскажу своим близким? Берег же меня бог до того, надеюсь и дальше сбережет. Была ни была, останусь здесь до утра»,– подумал я, и решил заночевать. Но при этом, на всякий случай, подтащил к костру ствол старого, поваленного дерева, подложил под один конец седло и укрыв все своим чапаном, водрузил малахай. Покончив с этим делом, я взобрался на высокое дерево и принялся ждать.
Где-то в полночь мой гнедой снова принялся беспокойно фыркать. Потом из темноты появился знакомый силуэт той самой женщины. Она ступала совершенно бесшумно и подойдя к тому месту, где лежало бревно, остановилась. Потом, приняв его за меня, набросилась на него и принялась терзать. Тогда я быстро прицелился и выстрелил. Женщина отпрянула от бревна и бросилась прочь. Я увидев это, спрыгнул с дерева и оседлав коня, пустился за ней в погоню. Проследовав по кровавому следу, мой гнедой вскоре увяз в непролазных зарослях, от чего мне пришлось оставить его и идти дальше пешком. Вскоре я добрался до какой-то лачуги. В ней, распластавшись у самого порога, лежала та самая женщина. Видимо сил у нее хватило только на то, чтобы добраться до своего жилища. Я отрезал ей руки, на пальцах которых росли длинные, железные когти. Это была жезтырнак.

Уббе
В недавнем прошлом жил один человек по имени Зор-Теке. Жил он со всем своим семейством на берегу Сырдарьи и промышлял ловлей рыбы. Зор-Теке был очень хорошим пловцом и за раз мог легко переплыть через реку с грузом весом в пять пудов.
Однажды Зор-Теке купил мешок зерна, пришел к берегу Сырдарьи и встретил там одного старца в белой чалме. Этот аксакал спросил у него: – «Сынок, как тебя зовут?» Тот ответил ему: – «Меня зовут – Зор-Теке». Тогда старик сказал ему: – «Сынок, ты не входи сейчас в воду. Недавно со стороны Сырдарьи кто-то звал тебя по имени. Если спустишься в реку – утонешь». Зор-Теке же, который в прошлом не раз легко переплывал через Дарью, не стал слушаться старца и вошел в воду. Вскоре доплыв до середины реки, Зор-Теке начал то уходить под воду, то выныривать обратно, пока не выбрался с трудом на тот берег. После этого он опустил мешок на землю и громко крикнул старику: – «Дед! Передай привет моей жене и детям. И еще отнеси, пожалуйста, этот мешок с зерном им». Сказав последние слова, он снова спустился в реку и утонул. Увидев это, аксакал переплыл на лодке через Дарью и взяв мешок, доставил его семье Зор-Теке. Там, прознав о случившемся, собралось много народу. Они долго искали тело бедного Зор-Теке, но таки не нашли. Тогда на берегу реки люди установили знак в его память. Кстати, и сегодня у городка Кармакчи, что у переправы Абла, можно увидеть этот знак, построенный в виде минарета.

Кулдиргиш
Как-то один пастух, возвращаясь с табуном коней своего хозяина-бая, услышал красивое, многоголосое пение девушек. Так как табунщик был еще очень молодым, он решил послушать необычное пение, для чего погнал лошадей туда, откуда доносились эти голоса. Вскоре на его пути встретились несколько девиц и обратились к нему со словами: – «Эй, джигит! Может присоединишься к нам и послушаешь, как мы красиво поем?» Табунщик ответил им: – «Коли так, то я еду к вам, сестрички». Тогда девушки повели джигита к стоящему вдалеке голубому шатру. Но тут, неожиданно, лошадь под парнем уперлась и, громко фыркая, отказалась идти. Джигит же удивился этому и воскликнул: – «Ой, тоба! С чего это вдруг конь начал так упираться?» И тогда табунщик почуял что-то неладное и подумал: – «Наверно это не обычные девушки, а самые настоящие джины и шайтаны». Но едва он стал сомневаться, как девицы стали сбрасывать с себя красивые одежды и голыми бросились на него. Тогда парень быстро развернул коня и принялся нещадно хлестать его, пока не ускакал прочь от них. Девушки долго преследовали его и когда поняли, что не смогут его настичь, стали кричать ему вслед: – «Эй, джигит! А ты оказывается счастливчик. Вот если бы ты оказался в наших руках, то тебе бы уже никогда не удалось добраться до дома!» После этого девицы, говоря друг-другу: – «Если бы не ты, то я бы точно его не упустила!», стали ругаться и драться. А парень тем временем, так перепугался, что, едва доскакав до своего аула, рассказал своим сородичам то, что видел. Аксакалы же, выслушав его, сказали: – «Ей, сынок! Девушек, что ты сегодня встретил, называют – кулдиргиш. Если бы ты попался им в руки, они защекотали бы тебя до смерти».
На следующий же день джигит повел мужчин к тому месту, где стоял голубой шатер и на его месте они обнаружили остатки ночного костра.

Айдахар
Один джигит, передвигаясь по безлюдной местности, неожиданно повстречался с одной красивой девушкой. Она сказала ему: – «Я отстала от своего кочующего аула». Тогда джигит привел ее в свой аул и, спустя несколько дней, женился на ней. У джигита того была мать, которая только была рада этому и они счастливо зажили. Только вот джигит день ото дня начал худеть и вскоре совсем превратился в доходягу. А надо сказать, что в этом ауле был один очень грамотный человек, который умел гадать по книге. Когда джигит обратился к нему, тот полистал свою книгу и сказал ему: – «В твоем доме проживают два человека и одно животное. Вся твоя хворь от него». Джигит поразился услышанному и отправился в свою юрту. Ночью, опечаленный словами балгера-гадателя, он долго не мог уснуть, пока вдруг не увидел, что жена его стала превращаться в огромного айдахара. Чудище молча просунуло голову через отверстие в своде юрты и медленно поползло к ближайшей речке, что протекала неподалеку от аула. При этом толстый хвост дракона остался лежать рядом с ним в постели. Тогда джигит прикинулся спящим и стал дожидаться утра.
Утром джигит снова отправился к тому балгеру-гадателю и спросил совета у него. Тот ответил: – «Построй семистенный дом из железа и, приготовив сильно пересоленый куырдак, накорми жену. После этого е оставляя в доме ни капельки воды, запри накрепко все двери и, обложив саксаулом, подожги». Джигит сделал так, как он велел. Умирающий от жажды и жары айдахар, разнес вдребезги железные стены шести домов, но, не сумев разбить последнюю, издох.
Оказывается, этот айдахар прожил на земле двести лет. Говорят, если обычная змея не попадается на глаза человеку в течение ста лет, то она превращается в айдахара. А если ей удасться избежать встречи с человеком на протяжении двух веков, то лоб у нее становится шириной в два пальца и она приобретает способность превращаться в кого угодно, от животного до человека. Приняв же облик человека, айдахар поселяется в каком-нибудь ауле и постепенно проглатывает всех его жителей. Да, недаром говорят: – «Глаз человека – бесценное сокровище».

Шайтан
1. Близ Акмечети (ныне Кызыл-Орда – Е. О.), возле третьего красного дома (почтовая станция или ямб – Е. О.), есть озеро Бирказан. Вот мимо этого самого озера, как-то вечером ехали два джигита верхом на лошадях. Вдруг, по другой стороне дороги, они увидели двух девушек, которые несли на своих спинах связки дров. Спустя немного эти девушки вошли в тугай и, разжигая то там, то тут огонь, стали звать парней, обращаясь к ним по именам. При этом они часто повторяли, что тут находится нужный им аул. Джигиты задумались: – «Как же это так, мы ведь только недавно выехали из дома, откуда здесь может быть наш аул?» После этого, догадавшись, что их зовут шайтаны, они поспешили повернуть головы своих лошадей прочь от тугайных лесов. С наступлением ночи же они благополучно добрались до Акмечети.

2. Однажды вечером, двое казахов торопливо двигались по дороге, чтобы успеть добраться к ночи до ближайшего аула. Но как они ни спешили, впереди не было ничего, и они решили заночевать в степи. А когда путники остановились, чтобы развести костер, им на глаза попались мерцающие вдали огни. Тогда они обрадовались и снова пустились в путь. Вскоре, приблизившись, казахи вышли на множество установленных юрт. Заметив их, навстречу путникам двинулись четыре джигита и помогли им спешиться с коней. Потом их пригласили в дом, где гости принялись рассматривать богатое внутреннее убранство юрты и пришли в полный восторг. В этот момент те четыре джигита, что встретили их, принесли огромное блюдо с пловом и со словами: – «Кушайте, не произнеся вслух того, что хотите сказать», положили перед ними. Казахи же, по привычке, проговорили: – «Бисмилла»,– и сунули руки в пищу. В тот же миг пальцы джигитов оказались вовсе не в плове, а запачкались в коровьей лепешке. Тогда казахи, догадавшись, что это были шайтаны, вскочили на лошадей и поскакали прочь. Шайтаны же бросились за ними в погоню и, до самого утра, наседая со всех сторон, всячески изводили. Едва же показалось солнце, как шайтаны тут же исчезли.
Такие шайтаны считаются связанными братскими узами и происходят от одного прародителя. Они окружают человека, шумят, изводят всячески, но никакого особого вреда не могут нанести.

Албасты
Казах Кочкаратинской волости Чимкентского уезда, баксы Бексейит Манкишев вот как рассказывает о своей встрече с пери и джинами.
«…Мои прадеды по материнской линии, Карамырза и Курым, были известными в народе баксы. Мне было 13 лет, когда я пас верблюдов в местности Боген и случайно наткнулся на подбитую птичку. Это был рябок. Едва завидев его, я тут же спустился с верблюда и погнался за ним. Рябо же, увидев меня, пустился наутек, но не смог уйти далеко. Поймав птичку, я засунул ее за пазуху, после чего взобрался обратно на своего верблюда и поехал дальше. Спустя немного времени, я решил взглянуть себе за пазуху и просто пришел в ужас, потому что там заместо птички сидела малюсенькая девочка! Волосы у нее были рыжими-прерыжими и неряшливо всклокочены. Она взглянула мне прямо в глаза и стала хихикать. Я же от испуга и полной растерянности распахнул халат и отбросил ее далеко в сторону.
Мне раньше не раз приходилось слышать от старших, что надо делать при таких встречах. Поэтому я, не раздумывая, погнался за ней и, снова поймав, принялся жестоко бить, пока она не исчезла вовсе. После этого я вернулся к своим верблюдам и погнал их обратно в аул.
По дороге, в местечке Таракты, у подножия небольшого овражка, на глаза мне попались три играющие девочки. Я подумал, что они из какого-то аула, что кочует поблизости. Девочки же, заприметив меня, принялись дразнить. Тогда я заподозрил неладное, и принялся стегать их камчой. Двое из них тут же исчезли, а в третьей я узнал ту самую, что уже видел сегодня. Тогда я схватил ее и начал вырывать рыжие волосы, аж до самых корней. От адской боли она завизжала и взмолилась о пощаде, обещая больше никогда не преследовать меня. Тогда я отпустил ее и, вернувшись в аул, показал всем ободранные мной волосы. Увидевшие люди, покачали головами и склонились к тому, что это волосы албасты. После я спрятал эти волосы в книгу, которую тогда читал…».

Жалмауыз-кемпир
В прежние времена жили три человека калеки. Один из них не имел обоих глаз, другой обеих рук до локтей, а у третьего же не было ног до колен. Соединились они, чтобы вместе жить и задумали завести одну женщину, которая бы готовила им пищу и стирала грязную одежду. Тогда слепой сел на безрукого, подсадил себе на плечи безного, после чего отправились они к одному аулу, где собралось много народу на той.
Когда они подошли к огромному сборищу, люди, завидя их, побросали все свои занятия и высыпали полюбопытствовать на столь необычное зрелище. И куда бы ни направлялись калеки, за ними неотступно следовали зеваки. Наконец, когда одна девушка подступила к ним совсем близко, безногий выхватил ее из толпы и крикнул безрукому, чтобы тот бежал. Люди, увидев такое, бросились в погоню за ними и стали быстро настигать их. Тогда безрукий сказал безногому: – «Пожалуйста, отомкни затычку из моего зада!» Оказалось, что безрукий заткнул свою задницу кошомной затычкой и когда безногий, потянув рукою, выдернул ее, тот издал звук такой силою и грохотом, что весь мир покрыло пылью. Воспользовавшись тем, что погоня заплутала в этой пыльной завесе, три калеки смогли убежать и благополучно добрались до своего жилища, где зажили спокойной жизнью. Каждый день три друга-калеки во главе с безногим, которого звали Сомтемиром, уходили на охоту, а девушка готовила им пищу и стирала одежду. И вот однажды, когда калеки были на охоте, в очаге погас огонь. Девушка расстроилась и думая, где бы раздобыть тлеющие угольки, вышла из юрты. Она долго всматривалась вдаль и заприметив что-то похожее на дым, направилась туда. Оказалось, что этот дым шел из очага Жалмауыз-кемпир. Девушка обратилась к ней: – «Матушка, дай мне задымить огня!» Старуха ответила ей: – «Подожди, дитя мое, я тебе зажарю поесть. Негоже гостю уходить из дому с пустыми руками». Сказав это, она схватила собаку и стала вытряхивать у нее шерсть. Выколотив оттуда вшей, старуха поджарила их в котле, после чего высыпала в подол девушке. При этом она незаметно проткнула подол иголкой. Когда девушка отправилась домой, кусочки жареных вшей стали сыпаться из дырки, а Жалмауыз-кемпир, подбирая их по одному, узнала где она живет. И стала старуха приходить к ней каждый день, пользуясь тем, что калеки уходили на охоту. Она садилась перед девушкой и просила поискать у нее на голове вшей. Пока девица копошилась в волосах, Жалмауыз-кемпир, положив голову на ее колено, принималась сосать кровь. Так продолжалось довольно долго, пока девушка совсем не исхудала и была близка к смерти. Тогда Сомтемир спросил, что с ней происходит, и девица рассказала всю правду. На следующий день Сомтемир решил оставить с ней слепого. Жалмауыз-кемпир, обнаружив их в юрте, только обрадовалась, после чего выпила крови у обоих. На следующий же день Сомтемир оставил с ними и безрукого. Старуха, явившись снова в дом, выпила крови у всех троих. Тогда Сомтемир вырыл у входа глубокую яму и стал дожидаться Жалмауыз-кемпир сам. На следующий день старуха снова явилась и угодила прямо в нее. Когда она попыталась выскочить оттуда, Сомтемир взмахнул саблей и отрубил ей голову. Но едва отсеченная голова упала на землю, как у Жалмауыз-кемпир выросла новая. Сомтемир отрубил и ее. Затем ему пришлось срубить третью, четвертую, пятую, шестую… И вот когда он замахнулся саблей, чтобы отрубить седьмую, последнюю голову старухе, она взмолилась: – «Отпусти меня, Сомтемир, пощади! Если отпустишь того, кто не имеет глаз – сделаю зрячим. Кто не имеет рук, сделаю тому руки. А кто без ног, у того вырастут ноги». Услышав это, Сомтемир опустил саблю и крепко связал ее. Потом подвел слепого и показал его старухе. Жалмауыз-кемпир тут же проглотила его и через некоторое время отрыгнула обратно. Сомтемир смотрит, и действительно, слепой стал зрячим. Тогда он подозвал безрукого. Старуха его тоже проглотила и через какое-то время, выплюнула обратно на землю с отросшими руками. После этого Сомтемир решил сам ступить в пасть Жалмауыз-кемпир, но прежде обратился к друзьям со словами: – «Если она, проглотив меня, не захочет выбросить обратно, рассеките ей живот!» И правда. Старуха едва только проглотила Сомтемира, так сразу же закрыла рот и отказалась вырыгивать его обратно. Тогда товарищи безногого схватили ее и, перевернув вверх ногами, велели выплюнуть Сомтемира. Жалмауыз-кемпир снова не послушалась. Тогда друзья отрубили ей голову и вспороли живот, после чего принялись искать его. Но сколько они не искали, нигде Сомтемира не было. Тогда друзья раздробили все кости, но и там его не оказалось. Решив, что Сомтемира не стало, выздоровевшие калеки решили жениться на девушке и стали ссориться, не желая уступать ее друг другу. Но тут откуда-то прилетела птичка и стала чирикать: – «Чина-чик, чина-чик!» (шынашақ – мизинец,–
Е. О.). Услышав это, девушка попросила джигитов раздробить единственную косточку от мизинца, которая завалялась в сторонке. Когда друзья раздробили и ее, из нее тут же выскочил выздоровевший Сомтемир. Все они обрадовались этому и снова принялись спорить из-за девушки. В это время к ним подошел утомленный долгой дорогой седобородый и подслеповатый старец. Он спросил у них: – «Добрые люди! Вы не видели, случаем, мою дочь, которую украли трое калек?» Бывшие калеки, узнав, что перед ними стоит отец девушки, решили вернуть ее родителю, а сами отправились искать своих родных. Вот и весь сказ.

Мусулман-пери
В одном медресе учились два мальчика-казаха. Как-то вечером один из них отправился совершить намаз, а другой остался в комнате, чтобы повторить пройденный урок. Когда тот мальчик, что не стал идти совершать намаз, повторил третью часть пройденного урока, товарищ его вернулся и уселся рядом. Тогда друг его спросил: – «Надеюсь, учитель не сильно расстроился тому, что я пропустил вечерний намаз?» «Знаешь,– ответил ему тот,– я сам не досидел до окончания намаза и поэтому не знаю, расстроился учитель или нет». Тогда первый мальчик сказал: – «Коли так, то давай я вслух почитаю домашнее задание нашего учителя». «Ладно»,– согласился на это его товарищ. Пока мальчик старательно читал, его друг внимательно вслушивался в каждое слово и где нужно поправлял. При этом, чем больше читал мальчик, тем меньше становился его друг, пока не стал совсем малюсеньким и не исчез вовсе. Первый мальчик был настолько поражен этим, что сильно растерялся. В этот момент в комнату снова вошел его друг, что ушел незадолго до того к учителю. Выслушав все, что рассказал ему товарищ, тот тоже очень удивился, после чего они решили пойти к своему учителю. Когда напуганные мальчики поведали ему о произошедшем, тот сказал им: – «Это был мусулман-пери. Не бойтесь его, он никогда не причиняет зла людям. Просто иной раз он старается поддержать в вере правоверного. Вот и все».
Так учитель успокоил своих учеников.

Камлание баксы Койлыбая
Однажды во сне к Койлыбаю привиделся аян-откровение, которое принес его главный джин Надир-Шолак, являвшийся главой всех пери. Надир-Шолак сказал: – «Через несколько дней у одной женщины наступят схватки и к ней пожалует сам царь всех албасты. Так вот, туда нежелательно ходить ни одному баксы, потому что желая творить добро, мы противопоставили против тебя всех ыбылысов и албасты». И правда, через два дня к Койлыбаю прискакал гонец от одного бия, который передал просьбу своего хозяина прибыть поскорее в его аул, для оказания помощи роженице. Когда гонец отправился в обратный путь, Койлыбай сильно призадумался. С одной стороны, он опасался предупреждения своего главного джина Надир-Шолака, но с другой стороны, ему не хотелось выглядеть перед людьми трусом. В конце концов, у баксы проснулось тщеславие и он послал вестника к Бию с просьбой собрать вместе человек двести, а также оставить отворенными свод и двери юрты, где находилась женщина. После этого Койлыбай призвал к себе в помощь своих верных джинов и, размахивая саблей над головой, поскакал в сторону аула бия. Услышав его призыв к ним, во главе своих туменов отправились джины Кокаман и Шойлан, в то время как Надир-Шолак, обидевшись на своего повелителя, остался дома.
Вскоре Койлыбай подскакал к юрте с роженицей и, громко выкрикивая свои боевые кличи, ворвался внутрь. Оказавшись внутри дома, он взглянул на верх и со всей силы полоснул саблей по шаныраку (свод юрты – Е. О.). От удара, его сабля со звоном отлетела в сторону, как от железного обруча, а сам Койлыбай, вылетев из седла, грохнулся об землю. Едва баксы оказался на кошме, как из его ушей и рта фонтаном забила бурая кровь, отчего все двести человек, сидевшие в юрте, пришли в ужас. Опешивший Койлыбай попытался было встать, но силы его стали таять на глазах и он вскоре потерял сознание. Вместе с ним оказалась в обмороке и роженица. Спустя немного, баксы с трудом приоткрыл глаза и увидел как сквозь шанырак, нацелив на него свое копье, мчится царь всех албасты. Владыка всех албасты был одет с головы до ног в железные латы, а его единственный глаз, находящийся прямо посреди лба, смотрел на него, совсем не моргая. Подскакав поближе, он встал над ним и громко выкрикнул: – «Хватит, Койлыбай! Мы слишком тебя избаловали. Пора показать тебе, кто из нас сильнее и поставить тебя на место!» После этого царь всех албасты поднял над головой красное знамя победы и стал им размахивать из стороны в сторону. Народ, при виде торжествующего албасты, перепугался еще больше, а Койлыбай, вспомнив предупреждение Надир-Шолака, совсем упал духом.
В этот момент юрта стала наполняться сизым туманом, а далекие отзвуки невидимой сечи начали раздаваться все громче и звонче. Эти звуки доносились от невиданной доселе битвы между всеми албасты и джинами баксы Койлыбая. Когда сражение стало складываться в пользу войска албасты, внезапно поднялся сильный ветер, и со стороны востока со свистом прилетела черная туча. Влетев внутрь юрты, туча набросилась на царя всех албасты и вышибла его из седла. Тучей этой был не кто иной, как сам джин Надир-Шолак. Он не смог больше оставаться в стороне от страданий своего хозяина и позабыв про обиду, примчался на помощь. Войско Надир-Шолака, состоящее сплошь из джинов, с ходу смяло нестройные ряды албасты и обратило их в бегство. Когда Надир-Шолак, преследуя панически убегающего врага, умчался в сторону запада, Койлыбай поднялся на колени и стал громко кричать ему вслед: – «Любимый, ты мой, Надир-Шолак. Я готов стать жертвой на твоем пути!» После этого он взял в руки кобыз и начал играть на нем, воодушевяя своих джинов. Надир-Шолак же, убедившись в победе, велел своим подручным: – «Поймайте царя всех албасты живым и приведите ко мне!» Едва он это сказал, как роженица приоткрыла веки и тихо произнесла: – «Иншалла, тауба…».
Вскоре войско албасты потерпело полное поражение, а сам их царь, связанный по рукам и ногам, был приведен к Койлыбаю и брошен перед ним. Койлыбай баксы исхлестал камчой его для острастки, после чего взял себе на службу и поставил старшим над войском албасты…
С древних времен на территории Казахстана существовали древние шаманские традиции. Знакомство с пантеоном фантастических существ говорит о том, что эти знания не ушли из коллективного подсознания. Они все еще существуют и не только в форме преданий и мифов.

Встречу с любым из этих существ можно назвать своеобразной инициацией, встречей на грани двух миров – мира видимого и мира невидимых духов. Возможно, предположение, что в психике каждого человека заложен определенный пусковой механизм, который при соответствующих условиях создает из обычного человека новую личность. Каждая инициация, независимо от порядка ее процедур, включает период изоляции и некоторый набор обязательных испытаний и событий, которые должны произойти с новичком.
Основным событием, без которого в той или иной форме не обходится ни одно посвящение, является ритуальная смерть кандидат в шаманы. Это может быть просто символизирующий смерть и возрождение обряд, но иногда новичок переживает ужасное и крайне реалистичное видение, в котором его тело расчленяется на части, подвергается страшным пыткам, и то же самое происходит с его сознанием, которое испытывает полную дезинтеграцию. Затем шаман тем или иным образом воскресает и наполняется новой силой и новым восприятием.
Во многих практиках инициации у разных народов мира новичок переходя череду испытаний – превращается в скелет. Отметим, что образ скелета имеет особое значение. Кости часто рассматриваются как исходная, самая глубинная сущность человека и при этом самая долговечная. Здесь мы имеем дело с весьма глубокой символикой, указывающей как на идею возврата к своей самой глубинной сущности, к «началу себя» и последующее создание заново всего остального существа, так и на идею бессмертия человека, для которого смерть является лишь удалением напластований очередной жизни, ее грехов и привычных блоков восприятия. С подобными феноменами сталкивались и другие мистические традиции, и современные психотехники также заставляют их приверженцев пережить подобные опыты. Как пишет Р. Уолш «в наиболее драматической форме они проявляются на сеансах как холотронной, так и ЛСД-терапии».
Вот как шаманский опыт смерти и последующего возрождения описывает И. М. Гоголев.
«Кысалга сидел в какой-то черной яме и отчаянно пытался из нее выбраться: кричал, звал на помощь, но никто не приходил, не откликался. Вокруг были пустота и безмолвие. Выбившись из сил, он затих, и вдруг над его головой пронесся снежный вихрь, зашумели чьи-то мощные крылья – показался громадный орел. Крючковатым клювом он ударил Кысалгу в темя, схватил его калеными железными когтями и взмыл высоко в небо. Они долго летели в холодной темноте, мимо странных мерцающих облаков. И вот, наконец, орел остановился, грозно заклокотал. Кысалга, испуганно вскрикнув, полетел вниз…
Попав в мир духов, неофит переживает собственную смерть и видит, как его тело приносится в жертву духам трех миров:
«Изумленно вздохнув, Кысалга осмотрелся. Далеко внизу гневно ревели кипучие валы, разбиваясь вдребезги о каменную грудь утеса. Сверху мрачно нависало хмурое небо. Не теплились звезды, лишь уныло мерцала ущербная луна. И вот из темноты вышло громадное чудовище с большим окровавленным топором в лапах. Кысалга чуть не вскрикнул. Голова – медвежья, туловище – человечье! Чудище оскалило страшные клыки и прорычало, обдав его смрадным дыханием: «Нохоо, я снова явился, чтобы разрубить на куски твое тело, переплавить твои недоплавленные кости. Держись!» Кысалга в ужасе попятился, а чудище схватило его косматыми лапами и швырнуло наземь. Раздался ужасающий рев, и Кысалга увидел занесенный над собой топор. Он отчаянно закричал, но брызнувшая кровь захлестнула его…
Голова Кысалги с жалобным криком покатилась по гладкому камню. Зверь ловко сграбастал ее и насадил на деревянный рожон. Довольно оскалившись, он разрубил обезглавленное тело на куски и стал раскладывать их на три стороны, глухо рыча: «Это аббассы Верхнего мира, это аббассы нижнего мира, а сердцем и печенью пусть полакомятся аббассы Среднего мира».
Внезапно налетел черный смерч, с диким хохотом отбросил чудище и жадно накинулся на сердце и печень. Голова Кысалги, насаженная на кол, с ужасом увидела, как его мягкую плоть рвут – глотают какие-то черные невиданные твари, появившиеся из вихря. Как свирепые мухи облепили добычу и жадно пожирали, громко чавкая и урча. Насытившись, наконец, вся эта нечисть завизжала-заверещала и умчалась прочь.
Загрохотал гром, огненными змеями сверкнули молнии, небо, вспыхнув, раскололось надвое, из черных клубов дыма вылетела чудовищная птица со змеиной головой. Она проглотила большие куски, сыто облизнулась, замахала крыльями и улетела, исчезла в огнедышащей лаве. А под землей раздался протяжный рев, тяжкий стон. Каменная твердь горы вздулась пузырем и лопнула, выбросив страшенного зверя, однорукого, одноногого, с громадными клыками. Тут, откуда ни возьмись, налетели верткие чертенята с крысиными головами, змеиными хвостами. Выпустив острые коготки, они с визгом вцепились в зверя, но тот отбросил, разметал их когтистой лапой и сам сожрал желанную наживу, довольно рыгнул и провалился в трещину, вмиг закрывшуюся за ним…».
Таким образом, будущий шаман полностью уничтожает, символически переживая конец всего, что связывает его с прошлым, с миром обычных людей. Теперь он должен быть воссоздан заново, для новой жизни.
«…Из появившейся черной тучи высыпались крупные холодные кашаи. Ударяясь о лед, они превращались в маленьких косматых старух. Эти странные мрачные существа закричали хриплыми голосами: «Эй, кости и плоть, явитесь вновь». Голова Кысалги, изумленно выпучив глаза, увидела, как появилось сердце и печень, руки и ноги – все его бедное, искромсанное тело. Плевками и слюной старухи слепили его воедино и неожиданно завопили, запричитали, заметались, вскочили на косматое облако и пропали. А чудище подняло Кысалгу на ноги и поставило лицом на север. «Ну, вот и все, нохоо! Свое дело мы сделали. То, что должно было случиться, совершилось. Теперь ты стал шаманом средней силы. Живи!»
Таким образом, инициация, являясь весьма сильным переживанием, ведет к изменению порога чувствительности и качественной перестройке самой чувствительности: от состояния «обыденной» она переходит в состояние «избранной». Во время инициации шаман учится проникать в другие измерения действительности и оставаться там. Суровые испытания, какой бы ни была их сущность, наделяют его такой чувствительностью, которая способна воспринять и объединить в целое эти новые переживания.
Психопатологический кризис отмечает распад нормального, мирского восприятия, но после разрушительного хаоса наступает пора для переустройства и воссоздание человека из небытия. Само переустройство происходит в сознании, освобожденном от старых сдерживающих привычек и получившем новый источник силы, но переживается как восстановление тела в том числе. Это приводит к реконструкции психики, личности и сознания, которые становятся менее конфликтными, менее рефлектирующими, менее привязанными к прошлому и более целостными. Будущий шаман уже больше не противится своим предшествующим существом новым переживанием. Старая индивидуальность умерла и родилась новая, обладающая большими силами и большей широтой восприятия.
Ушло ли из представления современного человека то ощущение мира, которое было у наших предков. Человек нашего общества верит в две системы, в два мира реальностей: один – видимый, осязаемый, подчиненный неизбежным законам движения, другой – невидимый, неосязаемый, «духовный». Последний образует как бы мистическую сферу, которая окружает мир физический. Для мышления наших предков не существует двух таких миров, соприкасающихся друг с другом, отличных, но вместе с тем связанных, более или менее проникающих друг в друга. Для мышления наших предков существовал только один мир. Всякая действительность мистична, как и всякое действие, следовательно, мистично и всякое восприятие. Наши предки считали, что каждый индивид есть в одно и то же время такой-то или такой-то мужчина, такая-то или такая-то женщина, живые в настоящий момент, такой-то или такой-то предок (человек или получеловек), живший в легендарные времена, но вместе с тем он и свой собственный тотем, то есть он мистически сопричастен сущности животного или растительного вида, имя которого он носит. Человек в их представлениях нечто иное и большее, чем человек в обычном понимании этого слова. Он включает в себя коллективное представление и сознание переживаемой индивидами сопричастности, своего рода симбиоза, покоящегося на тождестве их сущности. Вот почему члены определенной тотемической группы считаются единственно способными выполнять определенные церемонии, которые призваны обеспечить правильное воспроизведение определенного вида животных и растений.
В мире наших предков церемонии и пляски имеют целью вновь оживлять и поддерживать путем нервного возбуждения и опьянения (имеющих свои аналогии в более развитых обществах)  общение, в котором сливаются живой индивид, предок, перевоплотившийся в нем, и растительный или животный вид, являющийся тотемом данной личности. Для нашего мышления здесь имеются налицо три отдельных реальности, как бы тесно ни было родство между ними. Для наших предков индивид, предок и тотем образуют нечто единое, не теряя при этом своей тройственности.
Рейтинг: 
Средняя: 4.5 (2 votes)

Комментарии

Триллер, нах!

Рыжая девочка величиной с птаху приколола не по деццки.... В натуре - триллер.

Веселенький бестираий!

А автор случаем сам не ведьма?

Аххуеть! Дайте две!!!

Очень полезно на ночь глядя почитать такое

Нора вылезла из норки, пошарилась по интернету и натырила все, что могла. Хотя бы ссылки на авторов надо давать.Если ввести названия сюжетов в поисковики, то все станет понятно. Девушка оказывается не при чем.

ЗЕК КАЗНИ ИНВАЛЮТ-ИЗМЕННИКОВ: капитала, СМИ, власти, экспроприаторов дивидендов труда, интеллекта, вкладчиков, дольщиков, кредиторов, потребителей, по расчетам, доходополучению, отовариванию, конвертации вне налоговых серверов, деньгам, кредитам, долгоискам сионист-банкинга, казахгеит-списаниям бюджетов, грантов, нацущерба (180трлн). М Ишаев ЖУЗсовет РБ тел 2662891, +77016711095 znanie_sila_kz@mail.​ru, Г Керей-Филиал высшего разума: минсоцкредитование(0%), внебанковские налогоплатежи, межгос-внутр-электрон-расчеты, ТПРУобмен, внешсальдо(донор,вампир), гор-сел-произв-потребит-УК-союзы, караван-экономика +77054196946 Кирбалтабай