Ельдес СЕЙТКЕМЕЛ. Из «мыла» незнакомке

Вы существуете, и вместе с тем вас нет. Когда один мой друг предложил
мне писать вам раз в неделю, я мысленно нарисовал себе ваш образ. Я создал
вас прекрасной -- и лицом, и разумом. Я знал: Вы не замедлите возникнуть
живой из грез моих, и станете читать мои послания, и отвечать на них, и
говорить мне все, что жаждет услышать автор.
С первого же дня я придал вам определенный облик -- облик редкостно
красивой и юной женщины, которую я увидал в театре. Нет, не на сцене -- в
зале. Никто из тех, кто был со мною рядом, не знал ее. С тех пор вы обрели
глаза и губы, голос и стать, но, как и подобает, по-прежнему остались
Незнакомкой.
Андре Моруа. «Письма незнакомке».


МАКСИМКА и ЛУЧКИН
/…/ …как и в прошлом послании, я стараюсь быть последовательным. Как это получается – судить Вам, и только Вам. Но скажите на милость, что именно есть от столь нелюбимого Вами постмодернизма, в вербальных цитатах, да еще и в «потоке речи»? И если проскакивает в разговоре: «Заметьте, не я это предложил!», то речь идет – как и киногероя Аркадия Велюрова – только о выпивке. Между тем, заметьте, не я предположил, что здесь обозначен некий слом поведенческой мотивации – имелось в виду, что нечто…под запретом, но так как запрет можно выявить провокационно и демонстративно нарушив его, то именно это и происходит. Вам не понятен восторг по поводу нарядов Мишель Обамы, но все это теперь кажется настолько смешным и мелким, после присуждения Нобелевской премии мира ее мужу, что…
/…/…а что именно произошло? Да ровным счетом ничего. Но если бы этим «обамамания» и закончилась… Конечно, у многих скоропалительность решения комитета по присуждению премии вызывает вопросы, но тем не менее…это все, как и странно, о чем мы с Вами говорим. О чем же? Так… Не спрашивайте почему, мне так близок «Максимка». Это – детское, вернее, из детства, откуда и все мы. И там, в детстве, я сначала посмотрел фильм «Максимка» (экранизация одноименного рассказа К.М.Станюковича). К слову, по прочтению литературного оригинала, реакцией было: «Ну, вы …ващще!». И это, по отношению к создателям фильма: «нагрузили» они, согласно идеологическим установкам советского времени – вагон и маленькую тележку! И все – на маленькую зарисовку о морском приключении. Но фильм повествовал о том, как русские моряки, где-то в начале прошлого века, подобрали в море маленького негра, лет десяти. Был он с американского судна, и хозяин его – «идол-мериканец» - издевался над черным мальчонкой как хотел. Русские моряки взяли его в свою команду, накормили-обогрели, как водится, и оставили на судне («Сын полка», по Катаеву?). Шефство над ним взял старый матрос Иван Лучкин (в исполнении Бориса Андреева). Которого черный арапчонок стал называть на свой лад – «Лючики». Кстати, в процессе обучения великому и могучему, входила и ключевая фраза: «Братцы-матросы!». Да вот не давалась она Максимке, так назвали негритенка, в честь дня его спасения – дня св. Максима. И как не старался Лучкин, а выходило из уст Максимки: «Баццы-матросы»! Или что-то вроде того. Но сыграла она свою роль, эта фраза, благодаря сценаристу, и тем не менее, сыграла. Лучкин-Лючики, как и полагалась старому матросу старого царского флота, напился в первом же заморском кабаке «в дрова». Максимка пытался оттащить его от стола, но Лучкин завел скоротечную дружбу с какими-то темными личностями – по мордам и парусам было видно, что работорговцы. Словом, Лучкина невменяемого затащили на зловещий корабль, и после жаркого рукопашного боя, связали и бросили в трюм. Максимка же бросился за борт и поплыл к родному русскому кораблю, с которого уже спустили шлюпки и искали пропавших членов команды. Вот гребет Максимка из последних сил, чует – не доплыву! Тогда и кричит родной команде: «Баццы-маросы!». Но не слышат в шлюпках, да и слова какие-то…не наши. Снова: «Баццы!...». Никакой реакции. Тогда…может быть, в последний раз…разнеслось над волнами, артикуляционо вымученное, но верное: «Братцы-матросы!». Ну, тут уж…и Максимку спасли, и Лучкина, и наваляли кому надо…словом, «наши победили», и все путем. Такое вот кино… К чему я все это пересказывал? Заметьте, не я это предположил…
/…/но не в такой ли ситуации оказалась комиссия по присуждению Нобелевской премии? Вглядимся. Максимка совершил свой подвиг лишь тем, что вовремя и правильно выкрикнул то, чему учили. А что вы все хотели от маленького чернокожего мальчика, над которым к тому же изощренно и долго издевался «идол-мериканец». Да, крикнул, те заветные слова. Да и на том – спасибо. Пусть сначала не удавалось, но потом-то… И Бараку Обаме удастся, что-нибудь вроде: «Братцы-матросы…сограждане, европейцы, земляне…(далее – по списку)». Ну, или что-нибудь в этом роде. Главное - по делу, да и в нужный момент. И чтобы в результате – «наши победили». Кто это – «наши»? Сказано же – по списку. Как это – «нет гарантий»? Что, по-вашему, афроамериканец не может этого сделать? Или не достоин? Да вы, батенька, - расист! И вам не место в цивилизованном обществе, где правит политкорректность…
/…/конечно же, следует признать, что подвиг Максимки и проистекал из откровенно глупого поведения Лучкина. Но кто будет отрицать, что в основе наших поведенческих мотиваций лежит не логика, а эмоция. И именно она стремится к взлому запретов. Но и она же заставляет нас надеяться на то, что…у каждого Лучкина должен быть свой Максимка…
Рейтинг: 
Средняя: 5 (1 vote)

Комментарии

Да уш... Воистину - Максимка. Но не наш. Грят Нобелевку он получил за то, что он сефард. А попросту - темнокожий евруй. Так то вот!

А я вот натуральное мыло купил недавно, балдею.