Квазикапитализм постсоветских государств

Cтраны распавшегося коммунистического блока уже третий десяток лет переживают поворотный момент истории. Он существенно отличается от того, что пережили в свое время страны Латинской Америки. Суть отличия состоит в том, что Латинская Америка модернизировалась в условиях перехода от менее развитого к более развитому капитализму. Это качественно иной переход, чем внутрисистемная перестройка, которую мы осуществляем, пытаясь возвратиться из социализма в капитализм. Важно учитывать коррелят времени. Мы не являемся «недоразвитыми» в том смысле, в каком это понятие применялось к латиноамериканским странам в начальный период их модернизации. В посткоммунистических странах присутствовали те элементы индустриализма, которые в странах Латинской Америки развивались последовательно. Это давало нам шанс пройти некоторые фазы индустриального роста в ускоренном порядке или даже миновать их. Но, выражаясь языком Черномырдина, вся работа строилась для того, чтобы уничтожить то, что накопили за многие годы.

Надо признать, что цивилизационная структура международных отношений, куда включился и ряд стран Латинской Америки, сложилась раньше, чем мы приступили к модернизации по западному образцу. Торжество среднего класса в странах ядра КМЭ (Капиталистической Мир Экономики) над всеми маргиналами цивилизации общепризнано. Понятие прогресс – эта «рабочая вера западной цивилизации», как его определял Кристофер Доусен, пришло и утвердилось в Латинской Америке при активном посредничестве иммигрантов-выходцев из среднего класса. Всюду, где появлялись белые, англосаксонцы, протестанты (Л.Сеа), в море отсталости и традиционализма возникали островки рациональных капиталистических предприятий, которые со временем превратились в «движущиеся эпицентры современности» (Э.Тирактьян).
Социальный дальтонизм нашей модернизации, игнорирующий отправную точку (средний класс) и замечающий пункт прибытия (набор современных черт Запада), уводит нас все дальше от истинной современности в сторону ложной современности. Дж.Гасфилд определяет ложную современность как внутренне противоречивое сочетание трех компонентов:
• современных черт в отдельных областях жизни;
• традиционных, домодернистских характеристик во многих других областях;
• всего того, что облачают в «изысканные одежды» те, кто имитирует современную западную действительность.
Характеризуя феномен ложной современности модернизирующихся постсоветских стран Гасфилд отмечал: то, что было упущено, отсутствует и по сей день. А именно: частная собственность, рациональная организация производства, функционирующий рынок, верховенство закона, крепкая предпринимательская этика и средние классы, индивидуализм и плюралистическая демократия. Каким-то образом эти общества умудрились сконцентрировать в себе все худшие, кошмарные черты современности, не обретя ни одной из лучших. Они оплачивают издержки, не получая прибыли. Столь странное, если не сказать шизоидное наследство все еще имеет место и , вероятно, сохранится в течении жизни целого поколения. И даже нескольких поколений.

Все-таки в прозорливости Гасфилду не откажешь. Многих западных наблюдателей приводит в замешательство странный феномен приукрашивания: конституции, парламенты, выборы, референдумы, местное самоуправление и т.д. Те из них, кто сталкивался со всем этим, отлично понимают, какая это все ерунда и какую инструментальную роль выполняют. Ну, конечно, то, что на первый взгляд вызывает замешательство у стороннего западного наблюдателя, отчетливо просматривается изнутри нашего общества. Украинский исследователь А.Федоров называет все эти украшательства не более чем модным экономическим жаргоном. По его мнению, коммунизм рухнул вовсе не во славу индустриального процветания и научного прогресса, а потому что его атаковала бацилла обывательского футуризма, которая вызвала в нем необратимые «смертоносные процессы». Он считает, что благодаря пресловутой криминальной революции, благодаря особому паразитическому интересу, который преследуют группировки «братчиков» на всех этажах общества, посткоммунистическая элита продолжает воссоздавать мифологию «работающих» общественных институтов. Динамику модернизации посткоммунистических стран задает номенклатурное предпринимательство. Чтобы в этом убедиться,- пишет Федоров, - достаточно проследить, каким образом госаппарат превращает новый экономический уклад в гигантскую машину присвоения национальных богатств.

Причина социального дальтонизма нашей модернизации до простого ясна: мы различаем в западном опыте только то, что нам близко и узнаваемо; что неизвестно, то и невидимо глазу. Западный путь развития ознаменовался тем, что в дополнение к властной вертикали кормящихся от ойкосов феодалов ремесленники и торговцы создавали горизонталь социальных обменов. За основу нашей модернизации была принята до боли знакомая усеченная первая часть этой формулы. Разница состоит только в том, что если при прежнем режиме число кормившихся достигало всего общества, то при новом оно ограничивается лищь его номенклатурной частью. И теперь на криминальное по-преимуществу номенклатурное предпринимательство возлагаются надежды на создание у нас эффективной горизонтали социальных обменов. Модернизация по усеченному западному образцу намного усложнила решение жизненно важной для нас задачи: как стать современными или как избавиться от ложной современности.

Из опыта модернизации посткоммунистических стран западные наблюдатели вынесли несколько уроков. Э.Амитаи: стало гораздо больше внимания обращаться на попятные ходы и даже провалы на пути модернизации.

Если раньше эффективность модернизации выводилась исключительно из экономического роста, то теперь признается важность роли среднего класса в обеспечении успеха модернизации. Сам средний класс больше не рассматривается в качестве простого символа желаемого успеха модернизации. Теперь его численный рост признается в качестве обязательного условия экономического подъема и демократии.

Дарендорф предостерегал от использования «дилеммы трех часов», обращенных циферблатом к посткоммунистическим странам: если для осуществления конституционной реформы может хватить и 6 месяцев, то в экономической сфере может не доставать и 6 лет. А мы сколько реформируемся? По прогнозу Дарендорфа, на уровне глубинных пластов жизни обновление затронет несколько поколений.

Зависимый капитализм уродлив – не устают повторять многие западные исследователи. В их числе – Кардозо, Фалетто, Крозье и др. Альянс иностранного и местного капитала создает экономического монстра – номенклатурный капитализм, а вместе с ним и эрзац-среднего класса – компрадорскую буржуазию.

Рейтинг: 
Средняя: 3.6 (5 votes)