В кино я пришла по любви

Интервью нового руководителя АО «Казахфильм»  Анар Кашагановой

- Анар Екеевна, поздравляю вас с новым назначением, и первый вопрос, который хотелось бы задать: как вы пришли в кино?
- Это произошло довольно случайно, как это  зачастую бывает. Я училась на журфаке и после первого года обучения неожиданно для родителей бросила КазГУ, понимая, что это не мое. Я уехала к родителям (они в то время жили в Семипалатинске) и ничего не делала, лежала на диване и только много-много читала. Родители переживали, особенно мой папа, но они не подавали виду, давая мне возможность прийти в себя и найти себя. Пока в один день в нашем доме не появился друг моего старшего брата, который учился в то время во ВГИКе на актерском факультете, – Минтай Утепбергенов.

- Минтай Утепбергенов – актер и коллекционер?
- Да, и он мне говорит: «А почему бы тебе во ВГИК не поступить?»  ВГИК?! Для нас же ВГИК был «священной коровой». Что-то недостижимое! Что я там буду делать? Я понимала, что я не актриса, на киноведческий не хотела, потому что, как понимаете, только что бросила факультет журналистики. И Минтай тогда говорит: «Поступай на экономический». Вот так я и поступила во ВГИК на экономический факультет по направлению от Казахстана. И сегодня если я кого-то и благодарю в жизни, так это судьбу и Минтая Утепбергенова, который в нужный момент помог мне сделать этот важный выбор в жизни.

- И потом, насколько я знаю, вы сразу после ВГИКа пришли работать на киностудию «Казахфильм».
- Да, меня тут хорошо встретили и тут же нарисовали картину моего карьерного роста: сначала я поработаю в плановом отделе, потом напишу кандидатскую, потом защищусь и т.д. Но в тот момент я уже знала, что во мне сидит другая бацилла. Я сказала: «Нет, я пойду в съемочную группу». Начались возражения, и даже стали говорить, что пожалуются моему отцу. Надо сказать, что мой папа никогда на меня не давил и он сказал: «Моя дочь будет делать так, как она считает нужным». И я поехала администратором на съемочную площадку. Первая картина у меня была «Третья сторона медали» Нурмухана Жантурина, потом – благословенный «Транссибирский экспресс» Эльдора Уразбаева. Это те вехи в жизни, которые приводят тебя к профессии. Кино для меня - это «Транссибирский экспресс». Это большая административная, организаторская, человеческая школа. На тот момент это была одна из лучших съемочных групп на «Казахфильме»: Эльдор Уразбаев, Асанали Ашимов, Нона Терентьева, Олег Табаков, наши ребята – Колбасовский дядя Миша и я, которая ничего в этом не смыслила. Они все были моими учителями.  На картине «Третья сторона медали» большим моим учителем был Игорь Вовнянко, который элементарно водил меня за руку и показывал, как все делается в кино. Потому что ВГИК давал багаж больше духовный, практического знания было мало.

- Неужели все было так мирно-гладко, почти идеально?
- Нет, конечно. Помню, одна дама мне как-то сказала: «Как тебя угораздило попасть в кино?» Я говорю ей: «По любви пришла». Она мне говорит: «Никогда, никогда в кино ты работать не будешь». Почему? «Потому что у тебя голос тихий, ты не нахальная, такие здесь не удерживаются». Я молча выслушала, не стала возражать, потому что знала себя и знала, что в кино я буду. Я действительно пришла в кино по любви. И с этой любовью и огромным уважением к людям, которые меня окружают, живу до сих пор.

- Анар Екеевна, я знаю вас как профессионала с того момента, когда вы возглавляли объединение документальных фильмов. Помню, как режиссер из Туркмении Мурад Алиев на какой-то киношной тусовке сказал: «Если бы у нас был такой директор кинохроники, как Анар, мы снимали бы лучшие фильмы Советского Союза».  Это была, кажется, середина 80-х годов?
- Это был 1985 год. Но между «Транссибирским экспрессом» и директорством на кинохронике был перерыв. Дело в том, что в то время я вышла замуж и поехала в Москву. У нас родился сын, подрос немного, и я пошла работать в организацию, которая называлась В/О «Совинфильм» Госкино СССР. Эта организация занималась оказанием производственно-творческих услуг и совместными кинопостановками с зарубежными странами. Все иностранное, что снималось в Советском Союзе и за его пределами, шло через это объединение.

- А «Совэкспортфильм»?
- Они занимались экспортом – импортом кино, а мы – «Советский иностранный фильм» – производством картин с участием иностранных коллег, оказанием услуг.

- Очень интересно! А какими именно фильмами вы занимались?
- Я курировала почти все документальные фильмы, картину Кеосаяна «Где-то плачет иволга», «Борис Годунов» Сергея Бондарчука, совместную американо-советскую картину «Петр Первый», массу проектов. В те годы я стала очень много выезжать за рубеж, а в последние месяцы перед отъездом в Алма-Ату я даже исполняла обязанности начальника планово-финансового отдела.

- Да, это была большая школа! Копродюсерство на самом первом этапе его зарождения на советском пространстве.
- Абсолютно! Я уже тогда понимала, что это такое. Но потом меня потянуло в Алма-Ату, домой. Апрель 1985 года. Перестройка. Помните, как все это было. И вот тогда я была назначена директором кинохроники. Это было самостоятельное объединение, и я очень благодарна директору киностудии той поры Сламбеку Тауекелову, который дал мне полную свободу. Я сама подписывала приказы, планировала сроки, запускала картины. Было колоссальное доверие руководителю. А доверие – это ответственность.

- Тогда же были огромные объемы по производству документальных фильмов, не так ли?
- Да, в то время еще был государственный план, который попробуй не выполнить. Киножурналы, которые надо выпускать четыре раза в месяц, большой объем документальных, заказных, научно-популярных фильмов плюс еще полнометражные документальные ленты. Это было очень не слабое время.

- Мне кажется, что наше казахстанское документальное кино 80-х годов – уникальное явление. Перестройка делалась здесь. Ни у кого из наших соседей – кыргызов, узбеков, таджиков - не было такой сильной кинопублицистики.
- Да, картины тех лет - «Буду защищаться сам» Владимира Тюлькина, «Кумшагалская история» и «Тенгиз» Игоря Вовнянко, «Невада – Казахстан» Сергея Шафира, «Сцены у фонтана» Игоря Гонопольского. Это же не возникает на пустом месте, у нас была замечательная школа документалистики: Ораз Абишев, Владимир Татенко, Юра Пискунов. Если сравнить то время и посмотреть на то, что у нас сейчас, то можно сказать, что неигрового кино у нас практически нет. А какие были большие значимые картины: «Жоктау – хроника мертвого моря» Сергея Азимова, «Полигон» Ораза Рымжанова и Владимира Рериха, «Хроника объявленной демонстрации» Аси Байгожиной и Нааны Чанковой! Эти были фильмы большого общественного значения. Потом все начало делиться, начали появляться новые объединения, и мы создали студию «Ориент».

- Можно сказать, что ваша карьера сформировалась именно в тот момент?
- Вы знаете, я не карьерного плана человек. Как-то я размышляла над тем, почему меня жизнь выталкивает наверх без каких-либо устремлений с моей стороны. Вообще, я воспитана семьей так, что первым должен быть мужчина во всем. Поэтому мне была близка такая позиция, что первым руководителем должен быть мужчина, а я, как заместитель, могу и должна помогать. Так что в начале 90-х годов, когда директором студии стал Ардак Амиркулов и пригласил меня заместителем, я спокойно приняла это предложение и была ему благодарна. Я хорошо знаю производство, и меня сложно в чем-то провести, поскольку я прошла все этапы кинопроизводства.

- А в 1986 году вы вместе с Оразом Рымжановым набрали мастерскую продюсеров в Институте театра и кино имени Жургенова. Для тех лет это было абсолютно новаторское решение, не правда ли?
- Вы знаете, жизнь мне дарит встречи с абсолютно уникальными людьми. В лице Ораза я нашла человека, который тоже очень сильно любил кино. Он тоже начинал здесь, во дворах киностудии. Наша и творческая, и человеческая, и деловая дружба вылилась в то, что, когда он работал руководителем Национального продюсерского центра, я была его заместителем. И тогда мы поняли, что без института продюсерства нам наше кино не поднять. Мы с ним тогда ездили во Францию, в Центр национальной кинематографии и изучали их опыт, в другие страны. В России тогда еще этого не было. Поэтому возник курс продюсеров. Идея была правильной: студия должна была выполнять роль кинофабрики, а фильмы запускались бы на отдельных продюсерских студиях. И если бы эта модель была правильно воспринята, мы были бы уже на совершенно другой стадии развития. В большей степени по субъективным причинам эта модель не получила развития, и студия продолжала работать по запущенным советским механизмам: с миллионом согласований, с кучей подписей и прочими прелестями…  Просто время было упущено.

- Но согласитесь, что с приходом Сергея Азимова на киностудию «Казахфильм» в 2002 году в казахском кино началось возрождение. Не так ли?
- Давайте говорить другими терминами: не возрождение, а воспроизводство. Да, Сергей для студии сделал много. Он, кстати говоря, и пригласил меня обратно из «Хабара» на «Казахфильм». Чего только стоит один проект «Кочевник»! Было заново поставлено на ноги производство. Люди поверили, что можно здесь снимать большое настоящее кино. Таких проектов, как «Кочевник», должно было быть несколько, один за другим… Но весь опыт «Кочевника», увы, ушел в песок. Сейчас подготовка кадров второго звена – одна из главных задач. Другая проблема, что сейчас на киностудии оплата труда специалистов и творческих работников крайне низкая, поэтому стоящие кадры уходят в смежные сферы – рекламу, телевидение. Значит, это тоже надо менять. Но вообще-то о своих планах, стратегии и задачах мне бы сейчас не хотелось говорить. Дайте хотя бы месяц, и мы встретимся снова.

- Хорошо, договорились. Спасибо за интервью. Встретимся снова через месяц.

"НсП"
Рейтинг: 
Средняя: 4.5 (2 votes)

Комментарии

А куды подался Сирожа Азимофф?!

Плачит где то в сторонке. Хотя нет, скорее всего в Нукусе баблос прячет в песках присыдаринских. Что спиздил на "Кочевнике":- )))).

При Азимове Казахфильм хоть чуток встрепенулся. Теперь пусть другие сделают лучше.