Руслан ИМАШЕВ. Есть ли единство в Центральной Азии?

Центральная Азия часто фиксируется как заданное, объективно существующее формирование – пять государств воспринимаются консолидировано. Но такой формат возник в ответ на вызов, стоявший в определенное время перед новыми независимыми государствами. Что нас объединяет сейчас и стоит ли стремиться к интеграции?

«На самом деле консолидации здесь никогда не было», - выразил свое мнение Рустам Бурнашев, к.ф.н., профессор Казахстанско-Немецкого университета на заседании экспертного клуба «Мир Евразия» на тему «Центральная Азия в оптике будущего: динамика сотрудничества vs статика?», состоявшегося несколько дней тому назад в Алматы.

 «Если посмотреть историю возникновения формата из пяти государств, то для этого присутствовало только два фактора. Во-первых, это актуализация этнического фактора в Советском Союзе, конкретно – Ошский конфликт 1990 года, после которого прошла первая встреча лидеров пяти государств. Во-вторых, это обсуждение подписания нового Союзного договора в рамках СССР», - сказал Рустам Бурнашев, напомнив, что в советское время в экономическом плане было два пространства - Казахстан и Средняя Азия.

Лидеры пяти стран четко фиксировали в это время практически во всех своих выступлениях, что новое соглашение в экономическом плане несправедливо в отношении к «сырьевым республикам». Это приводило к тому, что лидеры консолидировались и пытались согласовать, выработать общую позицию. В рамках Советского Союза эта консолидация пяти лидеров имела значение, формировалось чисто политическое объединение.

«Противостояние «Центру», нежелание быть «подбрюшьем России», фиксируется и на Ташкентской встрече, прошедшей в январе 1993 года, когда, собственно и было закреплено название «Центральная Азия», - говорит эксперт.

Фактор Узбекистана

В конце 1980-х и в начале 1990-х годов это пространство (ЦА – ред.) в узбекистанском дискурсе воспринималось неоднородно. «В это время президент Узбекистана Ислам Каримов четко разделял Среднюю Азию и Казахстан. Для Каримова регионализация проходила там, где жили узбеки. И это были Средняя Азия и Южный Казахстан, где, по его словам, «живет 600 тысяч узбеков», - сделал экскурс в историю Рустам Бурнашев.

Разница между позициями Ислама Каримова и второго президента Узбекистана Шавката Мирзиёева, по его мнению, сейчас просматривается, но нечетко. «Так, в 1990-е годы в каримовское понимание регионализации попадал и Афганистан. После падения режима Мохаммада Наджибуллы, Каримов пытался контактировать с новым руководством Афганистана, найти возможности формирования через эту страну «южного транзитного коридора». В определенной степени то же самое пытается сделать и Мирзиёев – не замыкать пространство только пятью странами, но и получать выход на Афганистан», - говорит эксперт.

Директор института международного и регионального сотрудничества при Казахстанско-Немецком университете Болат Султанов считает, что Мирзиёеву следует продолжить политику Каримова, потому что в Узбекистане имеются региональные особенности.

«Первый президент Узбекистана всех держал в кулаке, не давал возможности галопом развиваться рыночной экономике и региональным инициативам, чтобы никто не боролся за возможную политическую автономию. Мирзиёев должен продолжить эту политику, в противном случае Узбекистан «разболтается», - полагает он.

Связи, но не интеграция

По мнению Рустама Бурнашева, Центральная Азия - формирование случайное и несистемное. «Никаких оснований для фундаментальной интеграции нет. Есть такие ограничители, как, например, ЕАЭС. Невозможно проводить интеграцию пяти стран Центральной Азии, когда две из них входят в ЕАЭС. Экономическая консолидация не получается. Ну, или ОДКБ - не все страны входят в пространство этой организации. Соответственно региональная военная политика является несогласованной», - считает эксперт.

Но с точки зрения расширения экономических возможностей взаимодействия пяти стран, он более оптимистичен. До недавних пор ограничителем торговли выступал Узбекистан, который сдерживал экспорт своей сельхозпродукции, а также импорт из Казахстана исходя из идеологии независимости.

«Эти идеологемы приводили к тому, что Узбекистан не закупал или ограничивал закуп зерна и нефти из Казахстана, заявляя, что есть свое. Хотя понятно, что, например, качество зерна несравнимо. Все равно завозили казахстанское зерно разными путями. Сейчас Узбекистан готов покупать зерно, даже муку и нефть. Тогда как раньше нефтеперерабатывающие заводы в Узбекистане простаивали, в стране был дефицит бензина», - сравнивает Рустам Бурнашев.

Другое направление: Узбекистан стал выносить свои предприятия за пределы страны – появились предприятия по сборке автомобилей, бытовой техники, пошиву обуви в Казахстане. «Таким образом, фундаментального сближения в формате интеграции не будет. Но расширение и усиление связей возможно», - уверен Бурнашев.

Болат Султанов также считает, что о Центральной Азии, как о едином регионе, говорить трудно. «Коканд, Бухара, Хива – это когда-то были отдельные государства. Когда большевики провели национальное территориальное размежевание, они перемешали территории всех этих трех бывших государств, растащили их по разным республикам. И сегодняшний юг Казахстана – это осколок Кокандского ханства, где были другая религиозная ситуация, земледелие, уровень производительных сил. И по сей день у южан несколько иная ментальность», - говорит он.

Особенности Кыргызстана – это Север и Юг. «Главным местом раздора в позднем СССР был не столько Южный Кавказ, сколько Ферганская долина, где население боролось за землю и воду. Северным киргизам не просто договориться с южными, многие стесняются об этом говорить, но что есть то есть. А интеграция предполагает передачу часть национальных полномочий на наднациональный уровень. Политическая элита региона не готова к этому», - полагает Болат Султанов.

Интерес есть, но слабый

Гульмира Илеуова, президент ОФ «Центр социальных и политических исследований «Стратегия» также считает, что региона, как единого формирования, нет, есть двусторонние связи между странами, которые подкреплялись риторикой языкового братства, духовного единства, общего советского культурно-исторического наследия.

«Все эти вещи до последнего времени эксплуатировались. Но видно, что и эти темы исчерпали себя. С этой точки зрения искать базовые основания для единства и сотрудничества бесполезно», - довольно бескомпромиссно заявляет эксперт.

Она приводит данные Интеграционного барометра Евразийского банка развития с 2012 по 2017 годы:

«Были ли вы за последние 5 лет с личными, служебными, туристическими целями в следующих странах: в Кыргызстане - 8%, в Узбекистане - 5%, в России - 28%, таких стран в перечне нет - 47%».

«Есть ли у вас друзья, близкие в этих странах: Кыргызстан - 4%, Узбекистан - 8%, Туркменистан - 1% (скорее всего, это данные по Мангистауской области)».

«Хотите ли вы поехать с туристическими и иными целями в следующие страны: Кыргызстан - 6%, Узбекистан - 4%».

«Хотели бы вы сотрудничать с компаниями или государствами по поводу ведения совместных исследований, обмену разработками, технологиями и т.д.: Кыргызстан - 4%, Узбекистан - 3%, Туркменистан - 3%».

«Какие товары из следующих стран вы хотели бы покупать: Кыргызстан - 15%, Узбекистан - 4%».

«Хотели бы вы, чтобы в нашу страну приезжали артисты, писатели художники из этих стран, переводилась литература, культурная продукция: Узбекистан - 12%, Кыргызстан - 11%».

«Откуда желателен приезд рабочих в нашу страну: Узбекистан - 8%, Кыргызстан - 7%, Таджикистан - 4%».

«Получается, что интерес есть, но на очень низком уровне», - анализирует итоги опросов Гульмира Илеуова.

Фактором сближения могли бы стать традиционные и нетрадиционные угрозы безопасности в виде терроризма, нестабильности Афганистана, наркотрафик. «Это стало рассматриваться в качестве возможной основы для сближения позиций. Сейчас эта угроза в связи с деятельностью ИГИЛ переформатировалась. Но все равно в качестве фактора для объединения региона не сработала», - заявил эксперт.

Казахстан между тремя центрами силы

По мнению Гульмиры Илеуовой,  необходимо иметь в виду стратегию трех центров силы – США, Китай, Россия.

«У них есть на нас планы. Например, концепция разделения ролей: у России – военно-политическая, у Китая - экономическая. Но и она претерпевает изменения», - говорит она.

На данный момент можно условно выделить три проекта: либерально-гегемонистский проект США, ЕАЭС – российский проект, «Один пояс – один путь» - Китай. И в каждом из этих трех проектов Казахстан участвует.

«Евразийского проекта в последнее время мало в информационном поле. И если так будет продолжаться, то могу предположить, что в  ближайший год-два показатели поддержки в отношении Союза в общественном мнении снизятся», - считает Илеуова.

Результаты китайского проекта пока не совсем понятны. «Но надо отметить, что все три проекта – долгосрочные, приоритеты в них быстро не сменятся. В каждом проекте разные цели, везде наши страны представлены, мне кажется, что нас разорвет, потому что нельзя одномоментно быть в них, дружить со всеми многовекторно. А при этом внутри региона общей повестки нет. Хотя это вопрос перспективы для нас», - обозначила проблему эксперт.

Рейтинг: 
Средняя: 5 (2 votes)