Казис ТОГУЗБАЕВ. Хотелось бы пригласить Сакена Таужанова в первую очередь!

В предстоящую пятницу, 18 апреля, в 11.00 в Бостандыском районном суде №2 города Алматы, который находится в районе пересечения улиц Байтурсынова (бывш. Космонавтов) и Габдулина, будет рассмотрен вопрос об условно-досрочном освобождении Казиса Тогузбаева.
 
Напомню, летом 2006 года КНБ РК возбудил против меня, журналиста Казиса Тогузбаева, два уголовных дела по статье 318 часть 2 УК РК «Посягательство на честь и достоинство президента РК» за размещение мной двух моих статей на сайте КУБ.
 
Собственно, таких моих статей, которые уж очень не понравились КНБ РК было три. Первая – «Папа Римский и Папа Астанинский – почувствуйте разницу» от 02 апреля 2006 года, посвященная годовщине смерти Папы Римского Иоанна Павла Второго и «замятию президентом Назарбаевым дела по расследованию убийства Алтынбека Сарсенбаева». Вторая – «Мафиозный режим покрывает убийц Алтынбека Сарсенбаева», где я назвал президента Назарбаева «убийцей» Алтынбека Сарсенбаева. Третья – «Президента Назарбаева – к судебному допросу». Как ни странно, по третьей публикации КНБ РК так и не нашел способа придраться ко мне. Но зато по первым двум моим публикациям с помощью судебной психолого-филологической экспертизы КНБ РК сумел найти признаки нарушения Уголовного Кодекса как раз по статье 318 часть 2, а именно:  «Посягательство на честь и достоинство президента РК», к тому же с использованием СМИ.
 
К СМИ в данном случае был причислен Блог на сайте КУБ, где я в то время и позже – до нынешнего блокирования КУБа – размещал свои статьи и фоторепортажи.
 
КНБ РК «благополучно» довел эти два уголовных дела – правда, потом объединенных в одно производство – до суда. Прокурор, конечно, поддержал Обвинительное заключение, составленное автором моего уголовного дела подполковником Жумажановым, старшим следователем по особо важным делам Следственного управления Департамента КНБ РК по городу Алматы.
 
Суд по моему уголовному делу начался в Бостандыкском районном деле в двадцатых числах ноября 2006 года и продолжался до 22 января 2007 года. Моим адвокатом был Мустахим Тулеев, ставший широко известным по делу Галымжана Жакиянова, которого он защищал в 2002 году. Кроме него меня защищали Асылбек Кожахметов, в ту пору бывший председателем президиума Политсовета Народной партии «Алга!» (ДВК), Тамара Калеева, президент Международного фонда защиты слова «Адил соз» и Розлана Таукина, президент фонда «Журналисты в беде». Моя защита, как и я сам, были твердо убеждены – и до сих мы остаемся при этом мнении – что мое дело абсолютно политическое, так как, на наш взгляд, в нем нет в юридическом отношении состава преступления. Об этом нами было заявлено в прениях сторон.
 
Сторона обвинения – как, представляется, и сам суд – придерживалась обратного мнения. Прокурор в своем выступлении во время прений сторон попросил суд дать мне три года – реально! – и одеть наручники на меня прямо в зале заседания суда. При этом прокурора вовсе не смутили факты грубейших нарушений Уголовно-процессуального Кодекса РК, которые были допущены во время предварительного следствия, вплоть до фальсификаций документов со стороны КНБ РК. Кроме того, даже в своей речи во время прений сторон – то есть уже в конце судебного процесса! – прокурор Назаренко называла меня полковником КНБ, хотя фактически и по делу я прохожу как полковник запаса Министерства обороны РК.
 
Видя такое дело и готовясь к наихудшему развитию событий, а также, чтобы меня впредь не путали с полковником КНБ, я прибыл на приговор в военной парадной форме, а также с заготовленными теплыми вещами…
 
Правда, теплые вещи не пригодились, так как я был осужден на два года условно.
 
С одной стороны условный срок – был победой моей защиты и всех тех, кто болел за меня. В связи с этим было понятно чувство облегчения и даже некоторой приподнятости настроения – ибо все, сочувствующие мне, понимали, что суд мог бы меня запросто наказать и реальным лишением свободы. За что? Неважно!
 
С другой стороны, как раз учитывая то, что я и мои защитники полагали, что все уголовное дело просто-напросто сфабриковано, и даже в таком виде оно содержало настолько грубые нарушения УПК РК, что должно было быть прекращено производством – с этой точки зрения уголовное наказание меня даже в виде условного лишения свободы рассматривалось нами как проявление величайшей несправедливости ко мне.
 
В связи с последним нами были направлены апелляционные жалобы в Алматинский городской суд. Но горсуд, заседание которого состоялось 26 февраля 2007  года, оставил приговор без изменения, а наши жалобы – без удовлетворения. И соответственно 26 февраля 2007 года приговор райсуда в отношении меня вошел в законную силу.
 
С тех пор, как видно, прошло более года. Все это время я исправно навещал Управление Уголовно-исполнительной инспекции (УУИИ) по Бостандыкскому району города Алматы, чтобы там отмечаться ежемесячно. При этом, примененная по отношению ко мне еще летом 2006 года следователем КНБ Жумажановым мера пресечения в виде «Подписки о невыезде и надлежащем поведении», в связи с вхождением приговора в законную силу теряла свою силу. Мне в УУИИ был возвращен мой паспорт. Единственным ограничением по закону в отношении моего передвижения было то, что я не мог куда-либо выезжать, не уведомив об этом «своего» инспектора. Что я и делал регулярно, когда мне надо выезжать в командировки по Казахстану или за его пределы, например, в Кыргызстан. То есть, я уведомлял, а не испрашивал разрешения. И выезжал, и все!
 
Однако, и здесь оказалось не все так просто и однозначно, как то трактует закон. Так, когда я был приглашен в Европу, на какую-то сессию БДИПЧ по правам человека, то работники УУИИ сделали все, чтобы меня не выпустить из Казахстана. При этом, на вопрос о том, почему мне в Бишкек можно, а в Стасбург нельзя, мне просто отвечали, что Европа – это слишком далеко! Вот так! Иначе говоря, я свои обязанности в отношении УУИИ выполнял на все 100 процентов. А вот УУИИ в отношении меня свои обязанности, как мне кажется, выполнял аж на 200 процентов!
 
Других коллизий с УУИИ у меня не было – да и как может быть иначе со стороны абсолютно законопослушного человека, который не нарушает законов, но по отношению к которому закон то и дело нарушается – достаточно вспомнить мой незаконный арест в октябре 2005 года, когда я вынужден был объявить голодовку, или мое задержание полицейскими Бостандыкского РУВД 26 апреля 2006 года. И я уверен, что и тогда на меня сфабриковали бы, как минимум, административное дело. И лишь благодаря случаю – вместе со мной оказался задержанным и журналист газеты «Время», за которого, как я понял, вступился «всесильный» Мельцер, и прокуратура Бостандыкского района панически засуетилась и выпустила его. Я же тогда не преминул прицепиться к такому «паровозу» и был выпущен. Но все это было до возбуждения в отношении меня уголовного дела. После этого, то ли я сам стал более осторожным, то ли полицейские начали побаиваться «политического преступника», на которого уголовное дело было заведено самим КНБ, но меня полиция больше не задерживала. И поэтому я, каждый раз отмечаясь в УУИИ, отмечал, что «приводов в органы полиции не имел»!
 
В результате этого УУИИ, как я понял, недавно сделал представление по моему условно-досрочному освобождению. И представил его вначале прокурору. И коль скоро меня приглашают на судебное заседание по данному вопросу, надо полагать, что прокурор дал свое согласие на преставление УУИИ в отношении меня.
 
Таким образом, получается, что режим, который вначале условно лишил меня свободы, теперь собирается условно освободить меня! При этом надо понимать, что я вовсе не собираюсь предвосхищать результаты судебного заседания. Здесь пока я не говорю о юридической стороне дела, а говорю о политической и иных составляющих моего дела.
 
В политическом отношении мое уголовное дело оказалось полностью ПОЛИТИЧЕСКИМ! Таковым оно оказалось потому, что иных оснований наказывать меня не было – ни хозяйственных, ни финансовых, ни криминальных и т.п. Так, следователь, однажды выразился на судебном заседании, – куда он был вызван в качестве свидетеля, - в том духе, что меня надо было сажать за одни только названия моих публикаций. И хоть тогда я очень даже поиздевался над его словами, что, как мне кажется, чуть не довел его до инфаркта, так как издевался над его этими и другими перлами (благо, что он был юрист-заочник) более часа, тем не менее я понимал, что политически он говорит очень верно. С его, разумеется, точки зрения! По большому счету в авторитарном государстве уже за одни такие названия, как «Папа Римский и Папа Астанинский – почувствуйте разницу!», «Мафиозный режим покрывает убийц Алтынбека Сарсенбаева», «Гражданина Нурсултана Назарбаева – к судебному допросу!», то есть за подобную позицию гражданина, его надо сажать в тюрьму без суда и следствия. Что, в определенной мере, и было сделано! 
 
Однако, мое уголовное дело оказалось не только и не столько политическим, сколько ИДЕОЛОГИЧЕСКИМ! Дело в том, что я здесь не выступал ни лидером какой-либо политической партии, ни отдельным анархистом и т.п. Я здесь был своего рода диссидентом. Инакомыслящим! Ибо я мыслил вовсе не как те сенаторы, перед которыми президент Назарбаев произнес свою печально знаменитую речь о том, что, мол, во всем виноват Ержан Утембаев, который ему, Назарбаеву, во всем признался в своем покаянном письме, а убийство Алтынбека Сарсенбаева, мол, есть по своему существую обыкновенное убийство…
 
Более того, я неожиданно для себя обнаружил, что я оказался инакомыслящим даже по сравнению с ближайшими соратниками покойного Алтынбека Сарсенбаева. В то время, как я надрывал за его память и честь свое горло, как говорится, не щадя живота своего, животу его коллег в это время ничто не угрожало, так достаточно спокойно и респектабельно там обстояло дело. Более того, они, как мне кажется, даже избегали общения со мной во время моего судебного процесса (правда, Тулегена Жукеева я один раз видел на своем процессе). И в газетах им подконтрольных мое судебное дело либо не освещалось вовсе, либо освещалось крайне скудно. А мои попытки, чтобы мои эти статьи вошли бы в сборник статей в защиту памяти покойного Алтынбека Сарсенбаева, и вовсе не имели успеха, ибо от меня при этом данные господа шарахались как от чумы. Однако, здесь во мне не говорит какое-то тщеславие – я лишь констатирую факт, что своими подобными горячими статьями в защиту памяти Алтынбека Сарсенбаева и соответствующего обвинения действующего режима Назарбаева я оказался ИНАКОМЫСЛЯЩИМ и по отношению к бывшим соратникам Алтынбека Сарсенбаева. Что, по правде говоря, меня очень мало волнует!
 
Главное, что мне удалось добиться в идеологическом отношении на данном суде, так это то, что удалось за счет авторитарного режима организовать разоблачение этого же режима! Где вы еще найдете такую возможность, чтобы власти сами организовывали место, время, соответствующих исполнителей и других участников, вплоть до СМИ, где шел бы относительно спокойный разговор об аморальности и даже преступности данного режима. Главное, что полиция – в полицейском-то государстве! – никак не могла вмешаться в данный процесс.
 
Мое уголовное дело имело ярко выраженный МОРАЛЬНЫЙ аспект. Помнится, как на первом судебном заседании, когда меня начал допрашивать прокурор, она (женщина) спросила меня: «Почему вы, подсудимый, написали данную статью?» Речь шла о статье «Папа Римский и Папа Астанинский – почувствуйте разницу!» На что я ответил, что считаю президента Назарбаева – аморальной личностью. Что здесь началось!? Прокурор начала кричать на меня, что я не имею права так говорить. На что я ей указал, что она, как сторона обвинения на процессе имеет право задавать мне вопросы, а вот указывать мне, как мне надо или не надо отвечать, она не имеет права. Тут на помощь прокурора пришла судья (тоже женщина, правда, блондинка) и сделала замечание мне, что я не должен употреблять подобные выражения. На что я ей ответил, что пусть она укажет в специальном постановлении, ЧТО я должен говорить в ответ на вопросы, которые задаются мне, или что я должен молчать. А за данный тезис я не только отвечаю юридически – они могут мне еще добавить мою вину! – но и собираюсь его обосновывать. Что я и начал делать. И сделал! И как мне кажется, это у меня получилось достаточно неплохо! То есть – достаточно логично, да так, что прокурор ничего не смогла противопоставить мне своими последующими вопросами. Присутствующие в зале, конечно, возбудились. Судья и прокурор занервничали. Тут постучался в дверь судебный пристав и принес судье записку, в соответствии с чем она прервала судебное заседание. А через пятнадцать минут судебное заседание продолжилось, но она – надо полагать, побывав на ковре у председателя райсуда, который мог отслеживать процесс по монитору в своем кабинете (по системе «Фемида», установленная американцами в этом райсуде) – сделала мне замечание, что мне, все-таки следует выбирать свои выражения в адрес главы государства. …А опоздавший на данное судебное заседание Толен Тохтасынов впоследствие сообщил, что в здание суда прибыл ОМОН и общая атмосфера в Бостандыкском райсуде при этом заметно накалилась… Полицейское государство, все-таки! Если не верите, то посмотрите, как ведут себя полицейские в здании судов практически любого уровня. Но так или иначе, на этом суде мне удалось показать отрицательную моральную суть существующего режима власти в Казахстане.
 
Особо и отдельно следовало бы проанализировать ЛОГИЧЕСКУЮ составляющую моего судебного процесса. Бедный следователь, прокурор и судья! Они, возможно, полагали, что логика-логикой, а уголовное дело – это совершенно другое! Особенно в данном отношении жалко было следователя Жумажанова, у которого не оказалось понятия о понятии! А как же он тогда собирался управляться с понятиями, которые как раз и составляют суть моего уголовного дела!? Иначе говоря, с логической точки зрения все мое уголовное дело – это касается и выводов экспертов (один из одиознейших экспертных выводов судом был забракован) - мой взгляд, не выдерживает логической критики. Впрочем, сказанного уже более чем достаточно. Ибо я боюсь впасть в так называемый дидактический кретинизм, что иногда проявляется у некоторых преподавателей, в том числе и преподавателей логики, чем я когда-то занимался в течение восьми лет.
 
Но речь идет не только о логической безграмотности! Если кто-нибудь не видел, то я могу показать образец безграмотного оформления Приговора, который, как известно, начинается словами «Именем Республики Казахстан». Когда ко мне приходили искать работу офис-менеджеры, то я их просил напечатать что-либо. Десятью пальцами вслепую – ибо я сам так печатаю! Но даже двумя пальцами эти горе-претендентки делали в десять раз меньше ошибок, чем сделала судья Русакова в своем обвинительном приговоре. За такое «сочинение» даже оценка в два балла будет завышенной! Если кто сомневается в моих словах, то может прийти на предстоящий судебный процесс, куда я захвачу с собой этот самый Приговор, чтобы каждый мог увидеть, как не надо печатать… При этом вряд ли вы сможете посчитать количество ошибок, так как времени будет мало, а ошибок – много!
 
И вот я сейчас сижу у компьютера – без всякого умысла оскорбить уже прокурора или судью, с режимом впридачу! – и думаю: «Ведь надо же действующему режиму так докатиться, чтобы такого законопослушного человека как я, такого грамотного, как я, такого нравственного, как я – взять, да и попытаться сделать уголовником! А что получилось на самом деле!? Ведь я во всем оказался, в принципе, прав!»
 
И действительно! Сравните меня раньше и теперь! Я стал только лучше! Это – по определению! Ибо, сегодня не стал бы вопрос о том, чтобы меня условно-досрочно освобождать.
 
А с другой стороны, посмотрите на действующий режим. Стал ли он лучше за прошедшие два года?
 
Например, в ПОЛИТИЧЕСКОМ отношении! Нет, конечно! Ибо за это время появился так называемый Рахатгейт. Мало нам было Казахгейта!? А ведь тот же Рахат Алиев – плоть от плоти действующего режима! Самым сильным выражением в названиях моих статей является выражение «Мафиозный режим…» Скажите, или, точнее, поднимите руки, кто в этом сомневается! Что-то я не вижу поднятых рук!
 
Или, возьмите изменения, которые произошли в нашей стране в ИДЕОЛОГИЧЕСКОМ отношении. В лучшем случае мы видим, точнее, слышим лозунги: «Да здравствует Казахстан с Нурсултаном Назарбаевым, но без Рахата Алиева!» И это – действительно идеология сегодняшнего дня, за утверждение которой борются самые выдающиеся умы Казахстана. Что называется – дальше некуда! В идеологическом отношении!
 
А в МОРАЛЬНОМ отношении!? Уже одно то, что тот же Рахат Алиев ел, что называется, на завтрак, обед и ужин невинных детей – чего стоит!? Или, чего стоит в моральном отношении тот же КНБ, который пытался представить меня преступником, а следовательно, и аморальным человеком – каждый преступник аморален, но не каждый аморальный человек является преступником – если его бывший председатель по определению является шпионом иностранной разведки. И люди, которых взрастили в свое время как Рахат Алиев и Альнур Мусаев, пытаются представить меня аморальным человеком! Или, КНБ за это время стал более моральной организацией!? Или, работники Казахстан Темир Жолы? И т.д. и т.п. Я полагаю, что мы еще посмотрим, насколько морален тот же Ахметжан Есимов, или когда будут достроены развязки, или что будет с жителями Шанырака, а также с дольщиками, и т.д.  и т.п.
 
А теперь коснемся собственно ЮРИДИЧЕСКОЙ стороны дела. Меня КНБ обвинил – а прокурор и суд поддержали его – в том, что я обвинил президента Назарбаева в том, что он вмешивается – к тому же постоянно! – в судебные процессы. Что, по-сути, правосудием, мол, вершат не суды, а президент Назарбаев.
 
Я не отрицаю сказанного мной раньше. Более того, я хочу привести если не судебный процесс по делу о Рахатгейте, то дело о «Куликгейте». Как известно, не успел еще Кулекеев скушать первую порцию тюремной баланды, как из-под него было вырвано кресло и передано другому человеку. Иначе говоря, о какой такой презумпции невиновности может идти речь!? Здесь можно говорить только о презумпции виновности. Конечно, того же Кулекеева можно поспешно снять с должности по совершенно другому основанию, что наверняка и было сделано. Однако, политически это никого из здравомыслящих аналитиков не может обмануть, что между снятием его с должности и его арестом есть прямая причинно-следственная связь – только вот заковыка, что является причиной, а что следствием? – и таким образом даже дело Кулекеева становится явно политически мотивированным.
 
Таким образом, я не изменил своих прежних взглядов, которые я выразил в тех своих статьях, за которые на меня КНБ состряпал два уголовных дела, а казахстанский суд – «самый справедливый в мире!» – приговорил меня к двум годам лишения свободы условно. Более того, я в них утвердился еще больше за эти два года. Так что с этой точки зрения я вряд ли для того же КНБ, прокуратуры и суда стал лучше.
 
Вместе с тем, за эти два года я все же не позволял себе столь резких выражений, как раньше, в адрес того же президента Назарбаева. Думаю, что в данном отношении я стал хуже – в своих глазах. Но дело в том, что никого больше из лидеров оппозиции за это время не было убито. А в защиту памяти Алтынбека Сарсенбаева и одновременно по разоблачению режима в связи с процессом расследования уголовного дела по убийству Алтеке я, кажется, сказал уже все, что мог, и даже больше. Повторяться уже не было смысла! Но для КНБ, прокуратуры и суда, я, наверняка, в данном отношении стал лучше – если они считают, что надо меня теперь освободить. Хотя бы условно! 
 
По иронии судьбы данное судебное судебное заседание должно состояться в аккурат на другой день после моего 60-летия! Это даже может выглядеть как своего рода подарок к моему юбилею. Подобный подарок все же лучше подарка, который наши власти сделали пять лет тому назад, когда приговор в отношении Сергея Дуванова как раз был вынесен в день его 50-летия! Короче, цирк, да и только!
 
И последнее! 
 
Пробравшись сквозь разные прокси на сайт КУБ, я нашел там свое «Последнее слово». И если я про себя все время невольно отмечал, что разного рода «массовая моральная поддержка» меня все же отдавал некоторой партийно-политической казенщиной, то в то же время меня всегда поражала и морально-психологически окрыляла та безмерная, искренняя и беззаветная поддержка, которую мне в виртуальном пространстве оказывал ныне покойный, а тогда только виртуально мне знакомый совсем еще молодой человек и талантливый публицист Сакен Таужанов! Не умаляя достоинств моей защиты, признаюсь, что на первых порах я пытался следовать их рекомендациям – вести себя взвешенно и конструктивно во время судебного процесса. Но поддержка Сакена поставила все на свои места! И я понял, что я должен идти только вперед! Только наступать – несмотря ни на что! Алга!
 
И если бы сегодня Сакен был бы жив, то я его пригласил на это судебное заседание первым!
 
Пользуясь случаем, приглашаю всех тех, кто бывал в прошлом году на моем судебном процессе и тех, кто на них не был, поприсутствовать на судебном заседании, где будет решаться вопрос о моем условно-досрочном освобождении. Вопрос кажется донельзя простым. Но интересно то, что я нисколько не изменился. Так что же тогда произошло и происходит, если меня, одного и того же то условно сажают, то условно собираются освобождать?
 
И самое последнее! Также, пользуясь случаем, независимо от исхода предстоящего судебного заседания, благодарю всех за оказанную мне поддержку! Прежде всего, покойного Сакена Таужанова, моих защитников, соратников, друзей, знакомых и просто сочувствующих. Спасибо вам огромное! И знайте, что ваш покорный слуга, полковник запаса Казис Тогузбаев, нисколько не изменился. Разве что постарел!? И то – чуть-чуть!
 
 
Казис Тогузбаев 
Рейтинг: 
Средняя: 3.5 (2 votes)

Комментарии

Ни хера не понял: Казис -ага ты спригиваешь или пойдешь к хозяину?!-))))

Типун вам на язык! Я уже спрыгнул. Мне до первого предупреждения, а может совсем судимость снимут.

Кто не был, тот будет

Кто - был, не забудет

Побудку в бараке

На Севере Дальнем...

Оправдали! Казис - ага, с заслуженной волей Вас!

До следующего звоночка!