Как государство избавилось от «производителя понтов»

Похоже, что многострадальному АО «Инвестиционный фонд Казахстана» совсем скоро предстоит почить в бозе. Судя по всему, эту не раз менявшую свою ориентацию структуру решили элементарно «слить». Такие выводы напрашиваются после заявлений, озвученных нынешней «крышей» ИФК – нацхолдингом «Байтерек», который еще в конце прошлого месяца предельно ясно дал понять, что намерен избавиться от фонда, выставив его на приватизацию. Правда, создалось ощущение, что нацхолдиг сам не верит в то, что кто-то всерьез может позариться на этот «актив». Но оказалось, что опасения напрасны – буквально на днях фонд был продан через сайт gosreestr.kz за 10,6 млрд тенге.

 

Было бы смешно, если бы не было так грустно

 

Безусловно, само решение отправить ИФК в утиль можно только приветствовать: наконец-то хоть у кого-то хватило духу выкинуть на помойку этот чемодан без ручки, который давно уже тяжело и неудобно нести. С другой стороны, тот факт, что ИФК собираются утилизировать по-тихому и без эмоций, выглядит неоправданным. Зная о том, сколько государственных денег кануло в небытие благодаря этой квазигосударственной структуре, куда логичнее выглядела бы публичная казнь.

 

Для тех, кто забыл, что такое ИФК и с чем его едят, напомню предысторию его создания.

 

Структура с громким названием «Инвестиционный фонд Казахстана» появилась в далеком 2003 году. Предполагалось, что ИФК будет оказывать содействие в реализации индустриально-инновационной политики республики и привлекать инвестиции в перспективные проекты, оказывать финансовую поддержку инициативам частников в несырьевом секторе экономики. Однако это миссию фонд благополучно провалил.

 

Довольно скоро выяснилось, что недавно созданная структура – это гигантская черная дыра, через которую в неизвестном направлении исчезают миллиарды, которые планировалось направить на модернизацию и перезапуск отечественной экономики. Тот факт, что за первые семь лет работы фонд смог запустить только два проекта из 36 запланированных, ярче чего бы то ни было свидетельствует о том, что на выходе казахстанское общество получило очередную пустышку. Что до остальных так и не реализованных проектов, то деньги на них были выделены, но ушли либо в карманы партнеров фонда по бизнесу, о чем в свое время подробно рассказывали представители правоохранительных органов, либо попросту разбазаривались.

 

Казалось, еще тогда были все предпосылки для того, чтобы ИФК потерял голову на плахе. Однако ничего подобного не случалось. Помнится, топ-менеджмент структуры на голубом глазу заявлял, что «снижение справедливой стоимости инвестиций не говорит о полной их потере ввиду того, что в проектах имеются определенные активы – такие как здания, сооружения, земля, оборудование и др., которые могут быть при необходимости проданы для обеспечения возврата инвестиций».

 

В ИФК снова поверили и решили дать шанс его руководству попытаться вернуть деньги. Причем ни о каких прорывах и инновационно-технологическом развитии речи уже не велось.

 

Справедливости ради надо признать, что кое-какие инвестиции фонду вернуть все же удалось. Однако эти успехи были довольно скромными. Но даже этого оказалось достаточно для того, чтобы довольно спорная идея превратить ИФК в контору по возврату госинвестиций из профинансированных, но безнадежных проектов была воплощена в реальности. В 2014 году в ИФК были «отгружены» все проблемные проекты, которые когда-то финансировались так называемыми институтами развития, в том числе и такой квазигосударственной структурой, как АО «Банк развития Казахстана». И работа закипела...

 

Руководства фонда со старым названием и новым предназначением частенько примеряло на себя лавры победителя, вещая о нереальных успехах своей структуры. А не так давно нынешний глава ИФК Ермек Сакишев пафосно заявил, что «работа в стиле ИФК всегда будет востребована на рынке».

 

Судя по сообщению «Форбс», «Сакишев уверен, что государство может получить от продажи инвестфонда в частную собственность двойную выгоду – сохранить коллектив, уже зарекомендовавший себя с самой лучшей стороны с точки зрения своей эффективности, и одновременно пополнить госбюджет (по оценке госхолдинга «Байтерек», стоимость ИФК на конец 2019 года составляла около 20 млрд тенге). Но в государственной ли, в частной ли собственности деятельность ИФК должна быть продолжена и после «опустошения» нынешнего портфеля фонда, поскольку рынок проблемных активов для Казахстана является не только головной болью, но и новой возможностью по привлечению инвестиций в страну».

 

Как говорится, было бы смешно, если бы не было так грустно…

 

Как мертвому припарка

 

По данным, представленным самим ИФК, фонд вроде бы неплохо справился со своей задачей. Как уточняет его глава, изначально портфель инвестфонда составлял 64 проекта, 42 из которых достались ему в наследство шесть лет назад от БРК со статусом «проблемный». И практически все это «токсичное наследие» за исключением 10 проектов на сегодняшний день реанимировано.

 

Как заявляют в ИФК, «были найдены новые инвесторы, обеспечившие государству общий возврат по проектам на сумму 91,2 миллиарда тенге и давшие проблемным прежде проектам вторую жизнь».

 

Особая гордость фонда – возврат к жизни простаивающих десятилетиями проектов, например таких, как завод «Биохим» в СКО, который еще в начале двухтысячных обещал завалить своим биоэтанолом полмира.

 

Строительство этого промышленного комплекса годовой производственной мощностью 60 тысяч тонн биоэтанола, 22 тысячи тонн клейковины, 25,6 тысячи тонн углекислого газа, 50 тысяч тонн крахмала, 24 тысячи тонн барды сухой и миллион тонн бензина БЭ-95, БЭ-92 началось в 2005 году. Помнится, Северо-Казахстанская область, да и весь Казахстан тогда содрогнулись от предвкушения грядущих перспектив. Предполагалось, что объемы биоэтанола, выпускаемого комплексом, способны на первоначальном этапе обеспечить казахстанские НПЗ отечественными экологическими составляющими топлива и заметно улучшить экологическую проблему загазованности городов, тем более что, по мнению отдельных чиновников, в связи с повышением цен на нефть и газ этанол вскоре станет самым востребованным продуктом на мировом рынке.

 

Также на АО «Биохим» возлагалась еще одна не менее важная задача – работа предприятия должна была положить начало развитию в Казахстане высокотехнологичного сектора переработки традиционной сельхозпродукции в новые продукты, что в свою очередь должно было способствовать продвижению республики в топ наиболее конкурентоспособных стран мира.

 

Более того, опыт первой ласточки – «Биохима» намеревались тиражировать чуть ли не во всех регионах страны и даже в соседней России. Разом подорожав с 82,2 до 94 миллионов долларов (почти 70 миллионов из них – средства БРК), в 2006 году завод был запущен в эксплуатацию под пламенные речи чиновников и многообещающие заявления профинансировавших этот проект окологосударственных структур. И… практически сразу после торжественной церемонии открытия закрылся.

 

Формально он, конечно, продолжал существовать, но только на бумаге и исключительно для проведения пиар-акций. На деле же предприятие простаивало. Выяснилось, что биоэтанол казахстанского производства оказался никому не нужен. Максимум, что смог продать «Биохим», – это всего 4 тонны своей продукции. Уже в 2007 году предприятие числилось в самых крупных должниках по зарплате в регионе. Дальше – больше: «Биохим» оказался на грани банкротства, и его имущество ушло с молотка.

 

В рамках этой статьи мы не будем вдаваться в подробности, почему предприятие все же не стали банкротить. Главное для нас то, что этот актив перешел в портфель ИФК. И, как гордо проинформировало руководство фонда, проект был-таки реанимирован и снова запущен, для чего пришлось найти нового инвестора. Но эта победа, мягко говоря, выглядит пирровой.

 

Действительно, в 2018 году новый инвестор запустил линию по производству крахмала и клейковины и обещал, что позже дойдет очередь и до биоэтанола. Но предполагаемый запуск линии в 2018 году не состоялся. Старт перенесли на 2019 год, но опять – мимо. И только в конце декабря прошлого года линия по производству биоэтанола наконец-то была введена в строй. Но информации о том, работает ли она и производит ли завод этот вожделенный продукт после торжественного запуска линии, нет. С тех самых пор о биоэтаноле молчат все – и чиновники, и сами производители, что, учитывая предыдущий опыт, не может не вызывать сомнений в жизнеспособности этого возрожденного проекта. Тем более что перед самым запуском линии биоэтанола в СМИ все-таки просочилась информация о том, что новые владельцы завода выставили его на продажу и вроде как даже нашли покупателя…

 

И то, что новые инвесторы, вкачавшие в «Биохим» 12 миллиардов тенге (свыше 28 миллионов долларов по текущему курсу), захотели избавиться от этого актива, совсем не удивляет. Ведь биоэтанол, как и в далеком 2005 году, оказался не тем продуктом, на котором Казахстан мог бы делать деньги. Как констатируют эксперты, нигде, кроме Бразилии, его производство не является конкурентоспособным и существует, как правило, только благодаря различным мерам поддержки. К тому же снижение цен на нефть ведет к соответствующему снижению цен на биотопливо. Да и потребители этого продукта уже давно начали терять к нему интерес, попутно рассматривая для себя альтернативные варианты…

 

Впрочем, ИФК тут не при делах. Он ведь помог возродить предприятие, а значит, свою функцию выполнил. Но с этого места невольно задаешься вопросом: а есть ли у фонда в истории с «Биохимом» реальные поводы для гордости?

 

Из официальных сообщений следует, что ИФК сбыл «Биохим» всего за 7 миллиардов тенге (менее 16,5 миллиона долларов). И это притом, что изначально БРК вкачал в этот проект почти в четыре раза больше. И если названная сумма сделки – свидетельство эффективности деятельности ИФК по возврату государственных инвестиций, то, как говорится, снимаю шляпу вместе со скальпом.

 

Стоит также учесть, что на выходе, причем даже с учетом вливаний со стороны нового инвестора, было получено совсем не то, что ранее заявлялось, поскольку нынешнее производство имеет куда более скромные мощности: из 60 тысяч тонн биоэтанола, которые «Биохим» планировал производить за год, возрожденное производство довольствуется максимум 36 тысячами тонн в год. То же самое – с клейковиной (10 тысяч тонн вместо 22) и крахмалом (39 тысяч тонн вместо 50).

 

Выходит, что те успехи, которыми так гордится ИФК, на деле таковыми не являются. Хочется верить, что больше никому не придет в голову идея тиражировать подобные «достижения». К тому же объективная реальность такова, что государство уже не в состоянии оказывать поддержку производителям понтов. Хотя учитывая, что мы наперекор очевидному всегда идем своим собственным путем, в нашей стране возможно все…

 

Комментарии (0)

Ваш адрес электронной почты не будет опубликован. Обязательные поля помечены *



Похожие новости
Наш сайт использует файлы cookie. Узнайте больше об использовании файлов cookie: политика файлов cookie