428.68 507.21 5.57

Моя «первая» Астана: госслужба, «алматинские понты» и «где горы?»

Мне было лет 1012, когда я впервые летом вместе с родителями поехал отдыхать на знаменитый казахстанский курорт Боровое. Папа был номенклатурным работником, поэтому на вокзале нас встречала обкомовская «Волга». Мы, сидя в салоне, с любопытством разглядывали в окна незнакомые окрестности. Спустя некоторое время мама спросила у встречавшего: «Далеко ли до центра?» На что он, немного обидевшись, ответил: «Так вот же он – центральная площадь, горисполком, гостиница…» Мы, проявив знаменитые «алматинские понты», захихикали, переглянулись и замолчали.

Вот так и произошло мое первое знакомство с Целиноградом – будущей столицей Казахстана, ныне – славным городом Нур-Султаном.

 

Переезд

 

Так сложилось, что в начале нулевых я поехал покорять столицу. Меня пригласили в одну очень серьезную госструктуру на должность второго руководителя. Подчеркиваю, что наличие должности было одним из первых «визуальных» отличий столичной жизни от алматинской. Тогда, например, в Алматы считалось круто иметь номерной знак на машине, где присутствуют семерки – 007, 777, в Астане же они не имели никакого значения. Полицейские в центре или на «президентской» трассе реально отдавали честь госномерам – 001, 002, 003 (при этом буквы на них были разными), потому что они свидетельствовали о статусе и принадлежности к той или иной структуре. Для меня это было необычно. Но вернемся к самому переезду, к которому я, конечно же, тщательно подготовился.

 

Как в кино, «по совету друзей» прикупил теплое белье, зимние сапоги, дубленку и шапку. Экипировавшись таким образом, я был уверен, что теперь-то «к покорению севера полностью готов». Но не тут-то было: для того, кто прожил всю жизнь в теплом климате, столкнуться с целиноградскими ветрами и морозами – жесткое испытание. И это было только начало.

 

Прилетев уже затемно в столицу, я прыгнул во встречавшую меня машину, а из нее – сразу в подъезд дома, где для меня на первое время сняли квартиру. Дом находился во дворе Министерства финансов, или «доллара», как тогда его называли. А перед ним стоял «Чупа-чупс» – фонтан на площади перед старым Президентским дворцом. В общем, самый центр.

 

Почему я так подробно описываю? В новом стольном граде я не был с той самой памятной детской поездки и Астану видел только по телевизору. А показывать, кроме этого места, было нечего, так как на левом берегу, если не считать «Байтерека» и «Казмунайгаза», простиралась степь. И я очень хотел увидеть все это вживую.

 

Выйдя из дома, я дошел до ближайшего магазина, купил сигареты и быстро побежал к себе. Было 5 ноября, на улице стояла температура -18 и дул пронизывающий до костей ветер, которого в Алматы просто никогда не бывает. Учитывая, что уезжал я из «+18», получив такой термический нокаут, подумал о том, что город посмотреть еще успею, но… «из окна персонального автомобиля». Холод и ветер преследовали меня на протяжении четырех лет. И к ним я так и смог привыкнуть.

 

Куда я попал?!

 

А наутро началась «государева служба». Меня предупредили, что ежедневно в 10.00 проходит планерка, в которой участвуют первый руководитель, все его замы и шефы подразделений. Присутствие – обязательно, равно как и соблюдение дресс-кода (и разве что смерть отныне может разлучить меня с костюмом и галстуком). Время «трепа» – от часу до полутора.

 

Наша работа зависела от графиков Президента и премьера, приехать домой раньше двенадцати ночи считалось удачей. Часто задерживались до утра. Обычно после финиша (а это – где-то за полночь) мы ехали расслабиться, а в основном – просто пожрать. Ехать тогда было особо некуда, кроме легендарного «Самовара» – единственного в городе ночного кабака, который стал культовым местом для алматинцев. Но про значимые места – позже.

 

Естественно, что для меня все эти утренние собрания были сравнимы с походом на Голгофу. Я привык, что в Алматы подобные мероприятия проходили раз в неделю, как правило – по пятницам и имели довольно свободный характер. Народ рассаживался, где хотел – на столах, стульях, кто-то просто стоял. Конечно же, на этих собраниях тоже присутствовала официальная часть, но в остальном все было демократично и очень по-творчески. Более того, по окончании мы узким кругом избранных шли «планировать» в ближайший ресторанчик со всеми вытекающими…

 

Здесь же все было серьезно. Полная субординация, рассадка по рангу, спикеры – в порядке очереди. Я сидел по правую руку от шефа, говорил последним, а он уже резюмировал ситуацию. Поэтому у меня было время восстановиться. Мешали только выступающие – от их речей в сон клонило. Говорить на планерке, как оказалось, тоже надо было правильно. Фривольность в госучреждениях не приветствовалась. Но я об этом не знал и на первой же планерке благодаря своему спичу вошел в историю конторы. Самое удивительное, что я до сих пор не могу понять, что же такого «криминального» сказал… А было это так.

 

После того как меня представили коллективу, я, памятуя наши алматинские собрания, решил говорить компетентно, но просто (потом мне объяснили, что так не делается) и начал свою речь фразой: «Господа, я еще алматинскими пирожками какаю, поэтому проблемы Алматы мне до сих пор близки…» Все впали в ступор (не удивляйтесь, мода начинать свои выступления с фраз типа «Отталкиваясь от послания …» и т.д. существовала всегда). После «планеры» меня вызвал шеф и, от души смеясь, объяснил, что к чему. Больше таких вольностей я себе не позволял. Но именно тогда возникло первое понимание того, куда я попал.

 

Осознание и восприятие

 

А потом пришло время мудрых советов. Каждому новичку местные или ранее приехавшие алматинцы считали своим долгом дать пару советов по выживанию. Делалось это всегда как бы между прочим: мол, ничего особенного, но имей в виду. При этом все советчики старались ненавязчиво нагнать на тебя как можно больше жути. Я только потом понял, что они мстили. Местные за то, что любой алмаатинец для них по определению – г…о, а приезжие за то, что им самим пришлось пройти через все это, а теперь настала их очередь отыгрываться на новичках. Страшилок было много. Рыбу не ешь, а то заработаешь описторхоз, глисты заживо печень съедят. Воду из-под крана не пей, а то сдохнешь. (Это мне – алматинцу?! А откуда тогда они ее вообще пьют?!) Шапку не снимай, а то сразу же замерзнешь (причем у каждого была своя жуткая история о мгновенно замершем знакомом знакомого). Перечислять все эти страшилки долго, как-нибудь потом обязательно обо всем расскажу.

 

Осознание и восприятие нового города приходили постепенно. Но некоторые вещи так и не укладывались в голове. Как понять, где верх, а где – низ, гор же нет? А где арыки? А почему после 12 часов ночи в столице посидеть и выпить негде? А здесь, оказывается, только два времени года – белая зима и зеленая, но опять-таки зима… И в лексиконе появились фразы «здесь» и «у нас» (для вас – географически разные, но их с грустью и ностальгией произносят в столице только алматинцы).

 

Однако при всем этом у тебя реально возникает уверенность в том, что ты строишь будущее страны. Патриотизм начинает зашкаливать. В Алматы, сидя в хорошем заведении, ты менторским тоном объясняешь своим кентам (как тебе теперь кажется – бездельникам и мажорам) их никчемность и считаешь их отставшими от «астанинского паровоза». Потом и это проходит. А ты в сорокаградусный мороз стоишь у окна, смотришь, как метель заметает твою машину, и с грустью мечтаешь о культовом для тебя апорте. Который, признаться честно, будучи в Алматы, еще сто лет бы не попробовал…

 

Продолжение следует…

 

Комментарии (0)

Ваш адрес электронной почты не будет опубликован. Обязательные поля помечены *



Похожие новости
Наш сайт использует файлы cookie. Узнайте больше об использовании файлов cookie: политика файлов cookie