419.66 500.44 5.62

О моем отце…

Искренний монолог о семье и войне.

              

Слово «война» вошла в мое сознание с детских лет. К бабушке, у которой частенько пропадала, постоянно приходила одна женщина в черном, с горбинкой на носу и акцентом, с которым она говорила на русском языке. Одета она всегда была в черные платья или юбку с блузкой. Сначала я не придавала значения этому. Мне гораздо было интересней наблюдать за тем, как бабушка, не знавшая русского языка, и эта женщина с плохим знанием казахского языка, общались. Обе понимали друг друга практически без слов. Подрастая, стала приставать к бабушке с расспросами, что это за женщина. И так возникло это слово «война», которое для меня стало олицетворять самое плохое, что есть на свете.

 

Оказалось, что женщина, приходившая к бабушке, – одна из тех, кого в годы войны спасли мои бабушка и дедушка. Большую семью ассирийцев выселили с Кавказа, и они очутились в нашей Киевке. Поселили их неподалеку от домика, где жили бабушка и дедушка. И несмотря на то, что ртов у самих хватало – 4 детей – бабушка и дедушка помогали, чем могли. И не только семье ассирийцев, но и русским, немцам, оказавшимся волей судьбы в Киевке.

 

Почему-то тогда в детском моем сознании закрепилось, что дедушка и бабушка – герои, но при этом ничего не знала об отце.

 

О войне отец не рассказывал практически ничего, лишь шрам на предплечье свидетельствовал о том, что отец воевал. Но говорить о войне не хотел, как и все фронтовики в нашем районе. Те, кто воевал по-настоящему и у кого на пиджаках висели ордена и медали, почти ничего не рассказывали. Фронтовиков у нас было немало, больше, конечно, было рядовых, солдат, но и офицеров хватало. Объединяло их то, что 9 мая шли в парк, молча, стояли у обелиска воинам-нуринцам. Работая в районной газете, часто встречалась с ветеранами войны, но о своем отце, как о бойце, узнала по-настоящему только став взрослой.

 

Отец, будучи историком, собирал книги о войне. В нашем доме были энциклопедии, мемуары военачальников. И когда в гости из Подмосковья приезжал папин друг дядь Семён Палёха, эти книги доставались, разворачивались карты и часами сидели они, о чем-то говоря. То же самое было, когда приходили в гости полный кавалер Орденов славы Муташ Сулейменов и дальний папин родственник, дядя Мукан Касымов. Вернуть бы сейчас то время, услышать их разговоры, записать… Но единственное, что отложилось в памяти, то, с каким уважением они говорили о маршалах Рокоссовском, Василенко, Коневе и не приветствовали Жукова. Первых, как я понимаю сейчас, уважали за то, что маршалы старались беречь солдат и офицеров, а последний не жалел людей. И они, прошедшие всю войну и дошедшие до Чехословакии, Германии, Польши, это осознавали.

 

…Из пятерых братьев Омаровых на фронт ушли четверо. Одного из них на войну не взяли из-за бельма на глазу, и он до самой Победы проработал бригадиром тракторной бригады.

 

Отец был младшим в семье и, насколько могу судить, самым любимым и балованным старшими братьями. Махмет, Абдрахман, Рахим, Абдысалим – в таком порядке они уходили воевать. У старшего Махмета оставалось двое детей и через полгода после того, как он ушел на фронт, родился третий сын. Абдрахман перед самой войной женился, но почти сразу пришла похоронка на него. Рахим, как и Махмет, пропали без вести.

 

Домой вернулся только наш папа – Абдысалим.

 

На фронт отец попал зимой 1942 года после окончания краткосрочных курсов телеграфистов. Свою первую награду – медаль «За отвагу» – папа получил за то, что в сентябре 1942 года не только обеспечил бесперебойную связь возле села Марайтуки, но и вынес из разрушенного фашистской авиацией здания раненного бойца и секретную документацию. Медаль ему вручили в канун 20-летия. Об этом мы узнали из скупого сообщения на сайте «Подвиг народа».

 

И там же есть выписка из приказа о награждении орденом Отечественной войны второй степени. Это уже январь 1945 года. Уже стало понятным, что победа близка, но фашисты сопротивляются. Вот эта выписка:

 

 

Мне сегодня кажется уму непостижимым, как это: встать и пойти в атаку первым?! Под огнем, когда пуля может попасть в тебя, 22-летнего. Но, наверное, поколение отца не поддается каким-то общим представлениям. Они были совсем другими. В первую очередь, патриотами, для которых слова «За Родину!» оказались не пустым звуком, а тем, чем была наполнена жизнь. И при этом они не рассказывали о своих наградах, о том, за что их награждали. Они были настоящими, и этим все сказано.

 

Кавказ, Кенигсберг и Прага – вехи боевого пути отца. Как же жаль, что не получилось провезти отца по тем местам, где он воевал. Войну он заканчивал комсоргом стрелкового батальона под Прагой. И от папы мы навсегда запомнили слова о том, что рассказы о мародерстве советских солдат и изнасиловании ими европейских женщин больше мифы, чем реальность. Слоган «По законам военного времени» действовал. Да, случаи были, но подавляющему большинству солдат и офицеров не хотелось попадать под трибунал и быть расстрелянным. И это было почти единственным, что отец рассказывал о войне. Папа знал, о чем говорил, поскольку комсоргу приходилось участвовать в рассмотрении дел.

 

9 мая отец встретил в госпитале. А потом остался служить в армии. Работал в политотделе. Сначала в Ленинградском военном округе, а потом в Среднеазиатском. В январе 1948 года родился наш брат, а потом в конце 1949 года появилась наша старшая сестра. Но в 1954 году отец демобилизуется. Хотя его отправляли в академию. О войне и том времени, когда папа служил, в нашей семье говорили мало. Но мама мне всегда говорила, что характером я вся в отца. И сдается мне, что отец просто-напросто послал кого-то из вышестоящего начальства на три веселые буквы. Честность и прямота – то, что отличало отца. И во многом мы – его дети – унаследовали это в полной мере. Как и прийти на помощь первыми.

 

В последние годы папа много болел. Легкие, простуженные когда-то на фронте, не давали дышать нормально.

 

…Больше всего я жалею о том, что никогда не расспрашивала ни отца, ни его друзей о войне. А ведь то, что мы узнали на сайте «Подвиг народа», говорит о том, что отец был смелым, отважным и ответственным человеком. И получается, что скромным, поскольку никогда не рассказывал, за что получил награды.

 

Помню еще, как отец возмущался, что Рахимжану Кошкарбаеву, с которым папа был знаком, не дали звание Героя Советского Союза. Начал говорить он об этом еще в 1960-е годы. Больше переживал за других фронтовиков, чем за себя. Хотя, наверное, и его награды могли быть другими. Другое поколение, другие ценности. Поколение, в котором ценились дружба, честность…

 

P.S. Недавно я узнала о том, что наша мама перед самой войной получила значок ворошиловского стрелка, и неплохо стреляла. Как же мало мы знаем о родителях своих… Папа для всех нас открылся с другой стороны, когда мы увидели выписки из представлений к награждению. Но мы знали всегда: родители любят друг друга, и это было главным для нас.

Комментарии (0)

Ваш адрес электронной почты не будет опубликован. Обязательные поля помечены *



Похожие новости
Наш сайт использует файлы cookie. Узнайте больше об использовании файлов cookie: политика файлов cookie