419.66 500.44 5.62

СИЗО. Репортаж с петлей на шее

27 мая, в Национально библиотеке (Алматы) состоялась презентация книги «СИЗО», которую написал известный медиаменеджер и публицист Бигельды Габдуллин. В основе повести лежит документальная история об аресте, следствии, суде и освобождении журналиста, главного редактора двух республиканских СМИ и президента Казахского ПЕН клуба, изложенная им самим.

 

В книге Габдуллин рассказывает о том, что ему довелось пережить на собственном опыте. И это ему в полной мере удалось: написанная ярко и образно, повесть удерживает внимание читателя на протяжении всего повествования.  Автор поднимает проблему насилия и жестокости как анахронизмам системы, выживание в которой он объясняет с присущей ему мужественностью: «И я лишний раз уяснил для себя, что единственная победа, какую я смогу одержать над ними, – это выжить в таких скотских условиях. И не просто выжить, и продлить свою жизнь, но сохранить свое достоинство, силу духа и волю».

 

SPIK предлагает вниманию читателей рецензию на данное произведение, принадлежащее перу товарища и коллеги автора книги, одному из старейших русскоязычных писателей Казахстана, Адольфу Арцишевскому. Последний также модерировал прошедшую презентацию…

***

Бессовестный книгу эту читать не будет, она ему в укор и в тягость. Но если он в недоумённом раздражении возьмёт её в руки и глазом скользнёт по обложке, он словно бы ощутит зону повышенного риска. И там, где у него всё же таится рудимент под названием «совесть» – а умертвить окончательно этот обнажённый нерв едва ли кому удавалось, - в нём всколыхнётся неуместная тревога. Потому как во всей неприглядной очевидности он осознает - да, да, деваться некуда, поймёт - вековечную, грубую истину: от тюрьмы и от сумы не зарекайся. Она далека от усилий зергера. Народная мудрость, поднаторевшая в бедах, закалённая многогранным лихом, рубанула здесь как топором, с плеча. И не поймёшь - то ли остриём, то ли обухом, но тот, кто во власти творит беззаконие, вдруг почувствует шкурой, что власть не броня и не бронь, а Божье око не дремлет.

 

Я прочёл эту книгу в рукописи, прочёл на грани нервного срыва, потому что читать такое, обезопасив себя иронией ли, скепсисом, даже сарказмом, читать отстранённо не получится и невозможно. Так я читал когда-то на сверхтонкой папиросной бумаге слепые копии платоновского «Котлована», «Факультета ненужных вещей» Домбровского, «В круге первом» Солженицына. «В круге первом» я даже, помнится, завернул в пергамент, вырыл ямку в погребе и прикопал там копию крамольной книги до поры. Не за себя боялся, за близких - за мать свою, жену и сына, потому как страх тогда топором нависал над душой. Да и запрещённые по дурости родной нашей партией, но, взывающие к самому сокровенному, стихи Гумилёва, Ходасевича, Мандельштама старался держать только в памяти, которая надёжней и безопаснее папиросной бумаги.

 

Автор книги «СИЗО» Бигельды Габдуллин ни в коей мере не претендует на то, чтобы встать в один ряд с нашими полузапретными классиками, хлебнувшими лихо с лихвой. Он хотел лишь предельно честно и открыто рассказать о той беззащитности и безнадёге, которые испытывает человек, попав ни за что, ни про что под каток сердобольной власти. Как там сказано у Грибоедова? «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь». Власть ведь если полюбит, то и залюбит, придушит от великой любви, как это было с незабвенным Алексеем Максимовичем Горьким или с тем же Маяковским.

 

Книга эта требует серьёзного прочтения и тем более серьёзного анализа, оно мне едва ли по зубам. Хочу сказать о другом. Власть - любая власть - подозрительна и как-то не очень разборчива, решая, кого карать, кого миловать. Как миловать, а тем более как — вот это вот – карать. Вообще-то каждый правдолюбец обречён на суму и тюрьму. И, если в своей судьбе он избежал этих благодеяний, то у него биография как бы неполная. А власть… Что власть? Она не вдаётся в подробности, но в результате очень рачительно взращивает несогласных и оппозицию. Вообще-то властью востребованы, как приметил ещё Салтыков-Щедрин, смелые в своей дерзости подхалимы. И хотя все мы, в той или иной мере, по свидетельству того же Щедрина, «больны болезнью готовности», но… Если бы ещё власть испытывала подобный встречный порыв.

 

Существует такое понятие «катарсис». Это когда автор, подведя тебя к соответствующей кульминации событий, выжимает из тебя невольную слезу - восторга, умиления и т.д., и т.п. В общем, ты покидаешь поле битвы, в которую тебя вовлекли, потрясённый увиденным, услышанным и произошедшим, испытывая, как Леонид Ильич Брежнев, чувство глубокого - глубочайшего! - удовлетворения. Так вот, финал книги в этом отношении маркирован по высшему классу. Там как бы сама жизнь заслуженно дала всем сестрам по серьгам. Там каждый, кто надругался над главным персонажем книги, кто выкручивал ему руки, впадал в беспредел, изощрённо творил беззаконие, получил мощный подзатыльник, да такой, что в башке у него зазвенело. Или, будем предельно точны в терминах, - получил пинок в задницу. Заплечных дел мастеров книга эта вышибет из седла, вернее - из кресла, в котором покоится его самозабвенная задница. По крайней мере - на какое-то время вышибет. Существа из этой консистенции в огне не горят, в воде не тонут. Таких повергнуть в прах невозможно. Под какую бы мощную атаку они не попадали, нет гарантии, что их повергли в прах. Где-то, когда-то, не дай Бог, скоро такое возникнет вновь. По логике мироустройства - должен возникнуть. Чтобы вновь и вновь поднимать на дыбу очередную жертву, изгаляться над ней, заставлять ее, чтобы она себя оговорила, добиться признательных показаний, призвать к сотрудничеству с ним, с палачом. И вообще - жертва должна любить палача, чтобы он испытывал радость от своей окаянной работы. Ну, Набоков об этом сказал всё, читайте его «Приглашение на казнь». Впрочем, как сказал бы автор «Слова о полку Игореве», «надо ли нам, братие, растекашеться мыслью по древу».

 

Закрыв книгу, невольно задержишь взгляд на последней странице обложки. И по инерции прочтёшь то, что написано белым по чёрному (именно так - белым по чёрному): «Книга «СИЗО» Бигельды Габдуллина, известного писателя и журналиста… формирование которого было востребовано временем становления независимого Казахстана, неустанного борца за справедливость, повествует об ужасающих порядках и условиях в казахстанских тюрьмах, о бесчеловечном отношении к заключённым. Автор сам испытал все тяготы тюремной жизни, именно поэтому его книга вызывает большой интерес у читателя. Смагул Елубай, писатель».

 

Книга написана, издана. Книга ушла в народ. Что изменилось? А, собственно, что может измениться? Тут всё по Чехову. Как говаривали древние римляне: «Dixi et animam levavi!» То есть «сказал и душу облегчил!».

Комментарии (0)

Ваш адрес электронной почты не будет опубликован. Обязательные поля помечены *



Похожие новости
Наш сайт использует файлы cookie. Узнайте больше об использовании файлов cookie: политика файлов cookie