429.68 488.16 5.92

Сможет ли Касым-Жомарт Токаев разрубить «гордиев узел» ЕАЭС?

Промышленную кооперацию и создание на ее основе инновационных производств уже лет десять называют главным форм-фактором для окончательного и бесповоротного перехода ЕАЭС из состояния «государства», существующего преимущественно на бумаге, в реально действующий экономический союз.

 

Но чем дольше сказка сказывается, тем меньше дело делается. Несмотря на наличие множества договоренностей на самом высоком уровне, до массового появления новых совместных промышленных производств, способных делать погоду в региональной экономике или создавать наднациональные технологические цепочки, пока очень далеко. И не совсем понятно, что это – естественная закономерность или искусственно затягиваемая удавка на шее Евразийского союза.

 

Вот пуля пролетела, и ага…

 

Еще несколько лет назад Евразийская экономическая комиссия проложила четкую траекторию, движение по которой, как заявлялось, заставит ЕАЭС работать не просто как объединенный рынок, а как единую экономику, где предприятия могут беспрепятственно организовывать производства независимо от национальных границ и автоматически наращивать конкурентоспособность своей продукции.

 

В частности, решением Евразийского межправительственного совета были утверждены основные направления промышленного сотрудничества между странами Союза. Базировались они на увеличении темпов роста и объемов производства, развитии экспортного потенциала, стимулировании привлечения инвестиций и, конечно же, на создании евразийской сети промышленной кооперации, субконтрактации и трансфера технологий, что должно было стать «нашим всем». По сути, именно этим документом были заложены механизмы построения связей между предприятиями стран – участниц ЕАЭС для создания новых производственных цепочек и оптимизации уже действующих, а также для полноценной загрузки их производственных мощностей.

 

При этом принятые шаги должны были напрямую повлиять на рост совместных производств, выпускающих новую для стран Союза продукцию, востребованную не только внутри ЕАЭС, но и за его пределами. Для этого даже предусматривалось развитие сети совместных дилерских и сервисных центров, торговых домов и центров сертификации машинно-технической продукции, специальных объединенных сбытовых компаний и консорциумов. Но…

 

С момента, когда был разработан этот «план Барбаросса», минуло почти шесть лет. И очевидно, что из анонсированного ранее практически ничего не реализовано. А если и было реализовано, то ни территории, ни экономических интересов такого базового союзника, как Казахстан, фактически не затронуло. Как говорится, вот пуля пролетела, и ага…

 

Те единичные примеры, которые имеют место быть (например, завод по производству российской вакцины от коронавируса в Караганде), можно смело отнести к внесистемным «побочным эффектам» от наблюдающегося в целом топтания на месте. Если бы не обстоятельства непреодолимой силы, заставляющие так или иначе развивать промышленную кооперацию, наверное, не было бы и таких примеров.

 

Еще хуже дело обстоит с созданием индустриально-инновационной инфраструктуры внутри ЕАЭС. Изначально ставка в этом вопросе делалась на евразийские технологические платформы, в рамках которых происходила бы аккумуляция лучших национальных и мировых достижений технологического развития, мобилизация научного потенциала для разработки инновационных продуктов. Как минимум, все это должно было выплеснуться в объединение лучших наработок в перспективных наукоемких секторах промышленности.

Идея вроде бы правильная, нужная и, наверное, перспективная. Но, как показывает практика, не работающая, хотя декорации с красивыми вывесками под нее все же были выстроены.

 

Например, еще в 2014 году была запущена евразийская биомедицинская технологическая платформа, в числе участников которой значатся Казахстанский национальный центр биотехнологии, Белорусский институт системного анализа информационного обеспечения научно-технической сферы и российское некоммерческое партнерство «Технологическая платформа «Медицина будущего». Но кроме даты появления на ее базе целого консорциума, а также паспортных данных, свидетельствующих о том, что он будет заниматься развитием технологий биоинженерии, биомедицины, созданием биоподобных структур и робототехнических устройств со всеми вытекающими, любая иная информация отсутствует, хотя уже к 2019 году в рамках этого проекта должны были быть запущены конкретные промышленные производства. И таких примеров масса.

 

Между тем старые планы забываются и девальвируются, их место занимают новые проекты и прожекты.

 

В частности, в апреле прошлого года в ходе визита Касым-Жомарта Токаева в Москву был подписан новый документ – Программа совместных действий в области развития производственной кооперации. Как сообщалось, ее реализация позволит построить в Казахстане новые заводы, наладив производство автокомпонентов и комплектующих с участием таких компаний, как КамАЗ, АвтоВАЗ, ГАЗ, ПАЗ, а также завод по производству удобрений.

Много говорилось и об участии Казахстана в межгосударственной программе «Передовые технологии и промышленное оборудование для цифровой энергетики Евразийского экономического союза».

 

Впрочем, ничего удивительного. Старые идеологемы физически и морально устаревают, на смену инновациям приходит всеобщая цифровизация, так что формально приличия соблюдены.

 

Лучше поздно, чем никогда?

 

Почему же в реальности масштабная промышленная кооперация не просто буксует, а даже не может начать полноценно двигаться? Вопрос, увы, далеко не риторический.

 

Конечно, есть масса объективных и субъективных факторов, мешающих этому процессу, но главная проблема, как видится, заключается в том, что на бумаге страны ЕАЭС уже давно записали себе многочисленные победы на этом фронте и учетчиков не волнует, пирровы они или нет.

 

Судя по данным нашей статистики, на 1 ноября прошлого года в Казахстане было зарегистрировано 12 829 предприятий, совместно работающих с государствами ЕАЭС. Особым поводом для гордости служит тот факт, что еще в 2015 году таких предприятий было всего 6272, а следовательно, всего за пять лет произошел их двукратный рост.

 

Но есть ли то, чем можно гордиться на самом деле? Если уж мы, живущие здесь, не знаем, что такого нужного и конкурентоспособного производят все эти предприятия, то можно ли быть уверенными, что об этом знают за пределами ЕАЭС? Как говорится, большой и жирный вопрос. По крайней мере, наши чиновники уходят от прямых ответов на него.

 

С этой точки зрения примечателен брифинг, прошедший на полях СЦК в конце прошлого года. В целом он касался дальнейших перспектив развития ЕАЭС. Когда же встал вопрос о промышленной кооперации, вице- министру индустрии и инфраструктурного развития РК Динара Щегловой ничего не оставалось, как спрятаться за общими фразами: «Как результат мы видим, что за 2015 – 2019 годы кооперационные поставки в обрабатывающей промышленности возросли более чем в полтора раза за счет увеличения товарооборота между Республикой Беларусь, Российской Федерацией и Республикой Казахстан. Мы планируем сохранить положительный темп развития промышленной кооперации в ЕАЭС.

 

Для этого закладывается системный и всеобъемлющий подход по развитию промышленной кооперации в ЕАЭС на ближайшие пять лет», ««В целом мы наблюдаем, что членство в ЕАЭС дает положительную динамику развития экономики страны, а промышленная кооперация создает мультипликативный эффект: новые пути развития промышленности, перспективы роста в экономике, увеличение рабочих мест на отечественных предприятиях, поступление налогов в бюджет, трансфер технологий и инноваций и т. д.».

Косвенно подтверждает наличие мистификаций в вопросах реальной промышленной интеграции и недавнее обращение Касым-Жомарта Токаева к главам стран – участниц ЕАЭС.

 

Президент Казахстана (а наша страна, стоит напомнить, в этом году председательствует в Союзе) считает необходимым «придать новый импульс промышленной кооперации». При этом глава государства особо подчеркивает, что «для достижения данной цели потребуется создание совместных предприятий в промышленности, агропромышленном секторе и в сфере услуг. В дополнение к этому реализация новых совместных инфраструктурных проектов обеспечит производственную связанность и эффективное экономическое взаимодействие хозяйствующих субъектов наших стран».

 

Очевидно, что Касым-Жомарт Токаев, выступая с таким обращением, располагает реальными цифрами и ни о каком «мультипликационном эффекте» от промышленной кооперации как о свершившемся факте не то что не говорит, а даже не помышляет. Говорит же он о том, что пришло время наполнить новым содержанием направления промышленного сотрудничества в рамках ЕАЭС. Как дает понять президент, только полное переформатирование идеологических подходов способно запустить реальные механизмы для налаживания межгосударственных связей в промышленном секторе и, если прибегнуть к его риторике, «создать условия для кооперации». (Только лишь условия!)

Но под силу ли будет Касым-Жомарту Токаеву за год разрубить этот «гордиев узел», который завязывался почти целое десятилетие?

 

Возможно, ограничение экономических связей и поиск новых путей выхода из экономического кризиса станут подспорьем в битве за общее экономическое будущее. Но вряд ли стоит рассчитывать на громкие и сокрушительные победы, пока в строю те, для кого первостепенной задачей являются рост статистических показателей и увеличение «мультипликационных эффектов».

Комментарии (0)

Ваш адрес электронной почты не будет опубликован. Обязательные поля помечены *



Похожие новости

Новости партнеров

Подпишитесь на нас, чтобы получать интересные новости!

Наш сайт использует файлы cookie. Узнайте больше об использовании файлов cookie: политика файлов cookie