Законы хорошие у нас есть, но жить по ним сложно. Как созидалась Независимость

Известный журналист Сергей Козлов о том, чего Казахстан добился и что потерял за 30 лет независимости.

 

Казахстанский журналист Сергей Козлов стал свидетелем многих событий, которые предшествовали или сопутствовали становлению независимого Казахстана. И мы попросили его ответить на некоторые наши вопросы о той эпохе и тех людях, кого в разной степени можно назвать творцами нашей Независимости.

 

– Три десятилетия Казахстан является независимым государством. Как ты считаешь, это много, или мало для того, чтобы сегодня сказать – да, мы состоялись!

 

– Это, как говорят иные социологи или демографы, – жизнь одного поколения. Для поколений, которые родились за эти годы, срок огромный, для молодой страны – и большой, и еще, я бы сказал, не очень серьезный. Что я имею в виду? Ну, если сказать о главном, то Казахстану довольно повезло с этими первыми годами становления. Страна не возникла на пустом месте, ей досталось довольно неплохое, мягко говоря, наследство. Другое дело, как мы им распорядились, но все, что оставалось после распада огромной страны, создавалось поколениями и представляло собой очень даже солидный багаж, с которым, наверное, любая новая страна захотела бы «сесть в поезд будущего». Далее, ситуация, в которой Казахстан стал независимым. Внутри страны было сложно, вокруг – тоже непросто. Но не настолько сложно или опасно, чтобы отдавать все свои силы, скажем, борьбе за независимость, как это нередко случалось с другими странами в истории. Это, конечно же, не значит, что нам все преподнесли так, даром и с охотой, нет. Но, все же, мы вышли из империи с очень, как ныне принято выражаться, привлекательным бэкграундом. Означало ли это, что мы просто были обречены на то, чтобы состояться? Наверное, тоже скажу – нет. Но в определенном смысле мы все же состоялись. Во всяком случае, сегодня не видно никаких серьезных предпосылок или факторов, тревожащих вопросами – а что или кто угрожает нашей независимости, что может помешать ее сохранению?

 

– Как ты полагаешь, что удалось или чего не удалось сделать за эти десятилетия?

 

– Начну с того, если можно, чего не удалось. Так всегда привлекательнее – начать с менее приятного, закончив на более высокой ноте.

 

К сожалению, Казахстан не сохранил своего индустриального потенциала, который в СССР очень высоко котировался. Исчезли не только многие промышленные предприятия, – отрасли исчезли. Вот сегодня очень модно слово модернизация, а ведь после войны именно Казахстан этой самой модернизацией выделялся среди прочих республик Союза. А вот помнить об этом сегодня не то, что не модно, но и крамольно. Я отнюдь не идеализирую ту эпоху, но по-журналистски оперирую только фактами. С 1955-го по 1985-й годы в республике возникли 43 города. Достаточно назвать такие индустриальные центры, как Степногорск, Текели, Рудный, Темиртау, Экибастуз, Шевченко (ныне Актау), Аркалык, Кентау, Жанатас. Степногорск, Кентау.

 

Полвека назад Казахстан производил, к примеру, 10,6% союзной высоковольтной аппаратуры, 6,5% прокатного оборудования, каждый десятый агрегат горно-обогатительного комплекса в СССР был из Казахстана. У нас было машиностроение и металлообработка, легкая и химическая промышленность. Можно долго перечислять, но зачем? Главное – сохранить этого не удалось. Для меня не существует вопроса – а нужно ли было сохранять? Нужно было, очень нужно.

 

Не удалось за эти годы удержать и систему профессионально-технического обучения. А сегодня у нас одна из самых острых проблем в экономике – нехватка профессиональных технических кадров. Ну, и в целом нынешнее образование, любого уровня, это, конечно, не совсем то, что было.

 

Ну, а теперь перейду в более мажорную тональность. Казахстан, безусловно, выгодно отличается от многих бывших республик Союза, что бы скептики ни говорили. У нас, пусть и весьма еще неотлаженная, но все же рыночная экономика, довольно разнообразный уклад хозяйства, который позволяет людям и самостоятельно зарабатывать, и даже развивать некоторые сферы деятельности. Относительная экономическая свобода. Мы в этом отношении даже соседям по региону можем дать фору.

 

Да, почти все это возникло во многом благодаря экспорту полезных ископаемых. Но, как я говорю некоторым оппонентам, воспользоваться такими преимуществами, как природные богатства недр, тоже нужно уметь. Огромное число примеров того, как страны, также обладающие огромным сырьевым потенциалом, просто не смогли этим воспользоваться и живут гораздо хуже нас. Мы же – открытая и развивающаяся страна, что бы ни твердили записные скептики.

 

Казахстан в мире и уважают, и относятся к нему с интересом. Удалось, я полагаю, занять свое место в этом мире, пока что соответствующее нашему потенциалу, но и претендуя при этом на более высокие и уважаемые позиции.

 

От эйфории к реальности

 

– На заре суверенитета царила эйфория. Люди радовались обретtнной независимости и, в то же время, многих пугало будущее. На твой взгляд, как менялись настроения за это время?

 

– Очень хорошо помню эту эйфорию. Каким путем пойдем? Какую модель изберем – малазийскую, турецкую, сингапурскую, шведскую? У нас будет свой, «казахстанский социализм», или, быть может, скандинавский? Все это обсуждалось более чем серьезно. И в СМИ, и в кулуарах тогдашнего Верховного Совета, и просто на кухнях. Если честно, я не помню особой тревоги относительно будущего. Так, опасения, что нам кто-то может помешать осуществить те грандиозные свершения, которые предстоят уже в ближайшие годы. Если бы кто-то тогда сказал, например, про олигархов, о которых сегодня много говорят, то его восприняли бы как не совсем адекватного субъекта. Какие олигархи?! У нас будет самое справедливое, самое социальное, самое передовое и демократическое общество! И ведь именно так и виделось нам светлое будущее, я не преувеличиваю. Наивность? Ну и пусть, зато как было здорово.

 

Но, как говорил Остап Бендер, праздники кончились и наступили суровые трудовые будни. Надо было как-то жить…

 

Я полагаю, что весь этот постперестроечный романтизм довольно быстро улетучился к году, этак, 1998-му. После всех этих разгонов парламентов, приватизаций, всевозможных выборов и далеко не всем понятного периода «первоначального накопления капитала». То есть, когда наш доморощенный капитализм стал явью и явью очень даже непривлекательной.

 

Именно к концу 90-х годов очень многие поняли, что никакой малазийско-скандинавской разлюли-малины и «социал-демократического рынка» у нас уже не будет. Нужно, если не встроился в новую реальность, то встраиваться и приспосабливаться. Не все, конечно, это поняли и далеко не все встроились. Ну и, безусловно, настроения поменялись. Вопрос: а что же дальше? – стал очень даже актуальным.

 

Именно на рубеже 90-х и 2000-х, на мой взгляд, сформировалось то, выражаясь образно, хроническое недовольство существующим порядком вещей. Вернее, беспорядком, как многие стали считать. Возникла не только буржуазия, класс собственников, но и олигархия. Социальная дифференциация стала просто пугать. Перед многими нашими согражданами замаячила бедность, как конечная форма бытия. Это все не могло не отразиться на настроениях людей.

 

– В 90-е годы многим казалось, что демократические ценности станут определяющими во всех сферах жизнедеятельности общества. Но сегодня многие говорят об отступлении от этого. А что ты думаешь об этом?

 

– Демократические ценности? Скажу так, хотя это прозвучит для кого-то и парадоксально, – но тогда, в 90-е никто понятия не имел, что это за ценности. Да, демократия. А как же иначе? Честные выборы, свобода слова, независимый суд, права человека и вкусности. Слышали, так сказать, звон, а что и как звенит – никто не видел и не знал. Когда я впервые приехал в США, в самом начале 90-х, и узнал, что на одних только местных выборах в округе Колумбия было зафиксировано десять с лишним тысяч серьезных и мелких нарушений, я не поверил. А ведь мне об этом поведали сами американцы. Вы что тут, с ума посходили?! – осталось только их спросить. Вы для нас, так сказать, град на холме, а творите черт знает что! Но постепенно реальность стала расширяться, что называется, до горизонта. Может, для кого-то еще и существует этот сияющий град на холме и понятие «демократические ценности», но, скорее всего, уже далеко не для многих романтиков, веривших когда-то в их универсальность. Я говорю это без всякой иронии и злорадства. И не для того, чтобы констатировать – нет, мол, никакой демократии и те, кто еще не разочаровался, просто пока остаются в плену иллюзий. Нет. Но реальная жизнь куда сложней, чем это казалось в ту, повторяю, во многом романтическую эпоху. Оказалось, например, что сама демократия отнюдь не универсальна. Что есть самые разные демократии, - американская, французская, немецкая. Так же, впрочем, как социализмы были когда-то разные. Вьетнамский и восточногерманский – это были совершенно разные социализмы. А могла ли у нас состояться казахстанская демократия? Вопрос не то что риторический, а какой-то, извиняюсь, прекраснозвучный. Да, теоретически у нас все могло состояться. И демократия, и отлаженная рыночная экономика. Но все состоялось, мягко говоря, не совсем так, как хотелось. А так, как могло состояться. Это данность. Безусловно, любая данность меняется и возникает другая данность. И она, быть может, возникнет. А может, и нет…

 

Верховный Совет как центр политической жизни

 

– Говоря о 90-х годах, нельзя не вспомнить, что очагом политической жизни страны, во всяком случае, так ощущалось в Алмаns, были Верховные Советы 12-го и 13-го созывов. Так ли было на самом деле?

 

– Во многом так. Во всяком случае, депутаты этих созывов очень даже отличались от их коллег всех последующих созывов. Это были люди своего времени и, – да простят меня эти прекрасные люди, – со своими иллюзиями. Реальная политика, конечно же, творилась не в стенах этих благородных собраний. Сегодня это уже ясно, – кто формировал некоторые политические партии или общественные фронты, кто руководил даже депутатскими группами, кто направлял ход общественной жизни. Я имею в виду больше не персоналии, а некие структуры, надеюсь, меня все понимают. Но время выдвинуло таких людей, как Марат Оспанов, Заманбек Нуркадилов, Владимир Чернышев, Виталий Воронов, Александр Перегрин, Ермухамет Ертысбаев – и многих, многих других, – на самую передовую линию тогдашней общественной и политической жизни страны. И эти депутаты честно выполнили свою миссию, выполнили настолько, насколько было им позволено этими реалиями. Создавались новые законы, по которым стране предстояло жить, утверждались новые нормы общественного бытия, и эти наши новые законодатели ответственно и бескорыстно выполняли свои обязанности, стремились сделать все так, как должно было, как они видели нужды своей Родины. Я стараюсь обойтись без патетики, ибо все было именно так. В стенах Верховного Совета было интересно, - потому что была и политическая борьба, и столкновения самых противоречивых мнений, и захватывающая дух работа над будущим. И главное, - были личности. Столько интересных людей в одном месте я ни до, ни после никогда больше не видел, не наблюдал. И со всеми ими можно было свободно пообщаться, поспорить, расспросить. Золотое для парламентских обозревателей и собкоров было времечко, скажу я вам. 

 

Личности

 

– История – это не просто цепь событий, а прежде всего, как ты уже заметил, люди. Кого из политиков, оказавших наибольшее влияние на умонастроения и развитие экономики страны, ты бы отметил?

 

– Все познается не только в сравнении, но и со временем. Наша память о совсем еще недавних событиях и людях, повлиявших на них, сохраняет, я думаю, только то, что каждому человеку ближе и понятней. Про умонастроения я уже говорил выше, они менялись довольно быстро, меняются и сегодня. Ну, кто сейчас помнит группу «Демократический Казахстан» депутатов 12-го созыва Верховного Совета? Наверное, только такие, как я, кто непосредственно «варился» в тогдашней депутатской среде. Могли ли такие личности, как Марат Оспанов или Нагашыбай Шайкенов сохранить сегодня свое влияние на людей, такое влияние, которое они имели тогда? А кто его вообще сегодня имеет? Какие идеи тогда выдвигались, и кто это сегодня помнит? Если почитать, скажем, Шайкенова, то, на мой взгляд, это был человек наиболее прозорливый из всей этой выдающейся плеяды. Кто вспомнит «казахстанского Робеспьера» Владимира Чернышева? Несгибаемый социалист-романтик. Не хочу никого выделять, хотя кое-кого уже упомянул. «Да, были люди в наше время…». Были, да. Наверное, и будут. И тогда и Оспанов, и Чернышев, и Абдильдин, и Шайкенов будут востребованы.

 

Подводя итоги

 

– Всякий юбилей – повод для некоего подведения итогов. Нам есть куда стремиться?

 

– Отвертеться банальной фразой «всегда есть к чему стремиться» не хотелось бы. Давайте стремиться к упрощению… И смеяться над этим не надо. Справедливое общество, живущее по правилам – это просто или сложно? Казалось бы, чего проще? Прими хорошие законы, да и живи по ним честно. Ан нет, не получается. Законы-то хорошие у нас есть, не все, но есть, но вот жить по ним сложно. Не потому, что законы сложные, - мы непростые. А надо быть проще. И хватит брать уроки у кого-то, у нас у самих, опыта уже, хоть отбавляй. Ясно же, что без изменения отношения друг к другу ничего не изменится. И власть, в том числе. 

Комментарии (0)

Ваш адрес электронной почты не будет опубликован. Обязательные поля помечены *



Похожие новости
Наш сайт использует файлы cookie. Узнайте больше об использовании файлов cookie: политика файлов cookie