Казахстану уже пора готовиться к рецессии в мировой экономике?
Автор Spik.kz
Когда мировая экономика начинает замедляться, многие аналитики пытаются ответить на вопрос: насколько глубоким окажется очередной спад? Но сегодня необходимо задать совсем другой вопрос: а не закончилась ли вообще эпоха, в которой кризисы были лишь временными сбоями рыночной системы? Все чаще складывается ощущение, что мировая экономика подходит не к очередному циклическому кризису, а к завершению сорокалетней модели развития, построенной на финансовом капитализме, бесконечном росте долгов и постоянном удорожании финансовых активов. И если эта гипотеза верна, то ближайшие месяцы могут стать переломными не только для США или Европы, но и для Казахстана.
Кризис 2008 года так и не закончился
После мирового финансового кризиса правительства крупнейших стран убеждали своих граждан в том, что худшее осталось позади. Банки были спасены, экономический рост восстановился, безработица снизилась, а фондовые рынки обновили исторические максимумы. Казалось, система вновь заработала. Однако это лишь внешняя сторона происходящего. На самом деле причины кризиса никуда не исчезли. Они были замаскированы беспрецедентной денежной эмиссией, программами количественного смягчения и десятилетием практически бесплатных денег, что привело к финансиализации экономик даже тех стран, которые находятся на периферии глобальной капиталистической системы. Фактически мировой капитализм получил новую дозу кредита вместо структурной реформы. Сегодня за это приходится платить в том числе и нам.
Главной особенностью современной мировой экономики стало то, что практически всё её функционирование опирается на постоянное расширение кредита. Растут государственные и корпоративные долги, ипотека, потребительское кредитование… И это касается как страны с самым высоким госдолгом – США, так и Казахстана. Подобные экономики всё больше напоминают велосипед – он должен постоянно двигаться, чтобы не упасть. Пока долг увеличивается — движение продолжается. Как только кредит дорожает или сокращается, система начинает терять устойчивость. Именно поэтому центральные банки оказались в своеобразной ловушке. Точнее, загнали в нее наши экономики. Если процентные ставки повышаются — возрастает риск массовых банкротств и финансовой нестабильности. Если ставки снова резко снизить — возникнет новый финансовый пузырь. Это есть отражение структурного кризиса финансового капитализма, которые победил промышленный.
За последние сорок лет произошла одна из самых фундаментальных трансформаций мировой экономики. Раньше богатство создавалось главным образом через промышленность и внедрение технологий в производство, инженерные разработки и повышение производительности труда. Сегодня же всё большую роль играют финансовые операции-спекуляции, стоимость недвижимости, фондовые рынки, долговые инструменты и рентные доходы, не создающие материальной ценности. Иными словами, прибыль всё чаще извлекается не из производства, а из перераспределения уже существующих активов в пользу финансовых рантье. Такое смещение и называют финансиализацией экономики. Именно она стала главным содержанием современного неолиберального капитализма.
Рост фондового рынка или ВВП ничего не гарантирует
В последние годы многие правительства ссылались на рекордные значения биржевых индексов как на доказательство успешной экономики. Но действительно ли рост стоимости акций означает рост общественного благосостояния? Вовсе необязательно. Рост фондовых рынков во многом обеспечивался сверхмягкой денежно-кредитной политикой, дешёвыми кредитами и масштабными программами обратного выкупа акций. В результате быстрее всех богатели владельцы финансовых активов. Для большинства работников эта «бумажная» капитализация не превращалась автоматически в более высокие зарплаты, доступное жильё или лучшие социальные услуги. Возникла ситуация, когда финансовая экономика всё сильнее отрывается от экономики реальной.
Особенно хорошо это иллюстрирует рынок недвижимости. Во многих странах, включая Казахстан, жильё перестало восприниматься как социальное благо. Оно превратилось в инвестиционный актив. Чем выше цены — тем счастливее инвесторы. Но тем сложнее молодым семьям купить собственную квартиру. Рост стоимости жилья перестал быть признаком экономического здоровья. Во многих случаях это лишь отражение дешёвых денег и спекулятивного спроса или, как в случае с казахстанской экономикой, роста цен на нефть.
Одновременно меняется и мировая геоэкономика: ускоряется развитие стран БРИКС, растёт значение Китая, в международной торговле всё чаще используются национальные валюты, появляются альтернативные финансовые институты наподобие Азиатского банка инфраструктурных инвестиций. Это не означает скорого исчезновения доллара, но означает постепенное завершение эпохи абсолютного финансового доминирования США, когда мир становится значительно более многополярным. И эта перестройка неизбежно сопровождается повышенной экономической нестабильностью. Гегемон сопротивляется – отсюда беспрестанные войны и бомбежки Палестины и Ирана.
Что это означает для Казахстана?
Будет ли в ближайшие 6–10 месяцев мировая рецессия? На этот вопрос никто с абсолютной уверенностью не ответит. Экономические прогнозы всегда сопряжены с высокой степенью неопределённости, а на динамику мировой экономики влияют решения центральных банков, геополитические события, цены на сырьё и поведение финансовых рынков. Однако уже сейчас очевидно другое. Мировая экономика вступила в период повышенной нестабильности, когда долговая нагрузка, высокая стоимость финансовых активов, геополитическая фрагментация и замедление роста усиливают взаимные риски.
Для Казахстана главный вопрос заключается не столько в том, наступит ли новая глобальная рецессия, сколько в том, насколько страна готова к ней институционально. Если мы продолжим полагаться преимущественно на экспорт сырья, инфляционное таргетирование и финансовую стабильность как самоцель, то каждый внешний кризис будет вновь обнажать внутренние структурные слабости. Если же использовать период неопределённости для ускоренной ре-индустриализации, развития национальной финансовой системы и диверсификации экономики, то даже сложная мировая конъюнктура может стать стимулом для формирования новой модели развития. Именно этот выбор — между управлением последствиями кризисов и устранением их внутренних причин — сегодня становится ключевым вызовом для экономической политики Казахстана.
Применительно к Казахстану мировой кризис никогда не бывает исключительно внешней проблемой. Наша экономика остаётся одной из наиболее открытых в Евразии. Она зависит от цен на нефть и мирового спроса на сырьё, курса доллара и рубля, глобального движения капитала, а также состояния китайской и европейской экономик. Поэтому любые серьёзные изменения мировой конъюнктуры практически автоматически отражаются внутри страны.
Вероятные риски
Если мировая экономика действительно начнёт заметно замедляться, то Казахстан может столкнуться сразу с несколькими взаимосвязанными вызовами.
Первый риск — сокращение нефтяных доходов. Замедление мировой экономики почти всегда сопровождается снижением спроса на сырьё. Даже умеренное снижение цен на нефть существенно уменьшит экспортные доходы, и давление на государственный бюджет возрастет.
Второй риск — усиление давления на тенге. При ухудшении глобальной конъюнктуры инвесторы традиционно уходят в более надёжные активы. Это усиливает волатильность валют развивающихся стран. Для Казахстана это означает вероятность нового давления на обменный курс тенге, особенно если одновременно сократятся нефтяные поступления.
Третий риск — удорожание кредитов. Высокие мировые процентные ставки ограничивают доступ к капиталу. Внутри страны это означает сохранение дорогого кредита для бизнеса, и прежде всего для промышленности. В результате снова выигрывает финансовый сектор. А производственные инвестиции продолжают откладываться.
Четвёртый риск — рост долговой нагрузки населения. Наиболее тревожная тенденция последних лет уже хорошо известна. Совокупная задолженность казахстанских домохозяйств приблизилась к 25 трлн тенге. Одновременно продолжают быстро расти ломбарды и микрофинансовые организации. Если экономический рост начнёт замедляться, то обслуживание этих долгов станет ещё более тяжёлым. Возрастут просрочки, усилится финансовая уязвимость миллионов семей.
Пятый риск — сокращение бюджетного пространства. При сокращении нефтяных доходов государство оказывается перед непростым выбором: либо увеличивать дефицит бюджета, либо сокращать государственные расходы, либо активнее использовать средства Национального фонда. Каждый из этих вариантов имеет долгосрочные последствия.
Поэтому, как бы парадоксально это ни прозвучало, наиболее серьёзная проблема Казахстана заключается вовсе не в возможности мирового кризиса. Главная проблема состоит в структуре собственной экономики. Если страна по-прежнему зависит главным образом от сырьевого экспорта и финансового сектора, то любой внешний шок автоматически превращается во внутренний кризис. Другими словами, наша уязвимость определяется не столько мировыми событиями, сколько внутренней экономической моделью.
Что делать? Ответ на этот вопрос не должен сводиться к традиционному набору антикризисных мер — повышению ставок, сокращению расходов или ожиданию восстановления внешнего спроса. Подобные инструменты способны смягчить последствия кризиса, но не устранят его структурные причины. Это паллиативные меры, которые наши экономисты-технократы используют последние тридцать лет, загоняя болезнь еще глубже. Казахстану необходим переход от экономики, где главным источником доходов остаются сырьевая рента и финансовые операции, к модели, основанной на производительном капитале.
Это предполагает переориентацию кредитной системы на долгосрочное финансирование промышленности, усиление роли государственных институтов развития, проведение активной промышленной политики, поддержку технологического предпринимательства и расширение инвестиций в человеческий капитал. Именно такие меры способны сделать экономику менее зависимой от внешних циклов и более устойчивой к глобальным потрясениям.
Наша редакция участвует в партнёрской сети «Все СМИ».