«Отмена» по-казахстански: где заканчивается критика и начинается травля?

Чуть ли не еженедельно казахстанский сегмент соцсетей накрывает очередная волна коллективной травли. Ее жертвой может стать любой, независимо от статуса, заслуг и положения в обществе. Только за последний месяц массовому хейту подверглись поэт Олжас Сулейменов, певица Аша Матай, политик Айдарбек Ходжаназаров, пожилой мусульманин в Туркестанской области, президент НОК Геннадий Головкин… И, как обычно, в ход шли требования «отменить» их, снять с должности, лишить званий, привлечь к ответственности, заставить публично извиниться. Доходило даже до призывов к президенту лично вмешаться в ситуацию.

Чем можно объяснить столь высокую чувствительность наших граждан к словам, особенно к тем, которые расцениваются кое-кем как неуважение к национальным ценностям, истории или культуре? Где проходит граница между здоровой общественной реакцией на спорные высказывания, пусть даже глупые, и коллективной травлей? Не формирует ли последняя атмосферу страха, в которой люди опасаются открыто высказывать мнение и спорить? Почему в самых разных общественных конфликтах граждане все чаще апеллируют к главе государства? И можно ли остановить эту «истерию», а главное – как? Слово экспертам.

Расул Коспанов, политолог: 

«Нам нужно естественным образом этим переболеть»

- Прежде всего, эта тенденция указывает на то, что в нашем обществе формируется так называемая культура отмены. На Западе она появилась более десяти лет назад, а до нас дошла с некоторым опозданием, но быстро стала массовым явлением.

«Кейсы», которые вы перечислили, разные, и каждый нужно рассматривать по отдельности. В одних случаях массовая критика вполне уместна, и я даже с ней согласен, а в других она сродни буре в стакане воды. Хуже всего, когда люди, не разобравшись в ситуации, вешают ярлыки и требуют бойкотировать человека, бренд или организацию. Тут важно не поддаваться слепо влиянию толпы, а критически осмысливать тот или иной случай.  

Сразу вспоминается история американского актера Кевина Спейси, который подвергся мощной волне хейта, лишился контрактов и репутации из-за обвинений в сексуальных домогательствах, которые в итоге не подтвердились. По сути, общество вынесло ему приговор задолго до судебных разбирательств. В Казахстане, увы, тоже немало таких «кейсов». Как мне кажется, у нас культура отмены повторяет советские механизмы общественного порицания, когда любой проступок и даже, к примеру, развод мог выноситься на повестку собрания коллектива, где человек работал, и его автоматически записывали в неблагонадежные.

Но было бы неправильно видеть в культуре отмены только негатив. Иногда коллективная реакция действительно несет пользу. Например, когда нужно обратить внимание соответствующих органов на чиновников, которые не выполняют должным образом свои обязательства, на бизнес, предоставляющий некачественные услуги, или на отдельных индивидов, позволяющих себе нарушать общепринятые нормы либо оскорбительно высказываться в адрес страны, народа и т.д. Кроме того, через соцсети граждане могут влиять на те или иные решения и события в стране, и в этом тоже нет ничего плохого. Плюс появляются альтернативные каналы обратной связи, в частности, e-Otinish, пусть пока и работающие неидеально.

Особенно чувствительны наши граждане к ситуациям, когда кто-либо «покушается» на национальные ценности, язык, историю. И в основном речь идет о представителях поколений, заставших позднесоветский период, - в их сознании до сих пор сохраняется страх снова все это утратить. Но во многом он преувеличен и беспочвенен, поскольку казахский язык достаточно активно развивается, молодежь все больше говорит на нем. Также заметно растет ее интерес к прошлому казахского народа. Да и государство старается этому способствовать, в том числе готовит к выпуску семитомник академической истории при участии авторитетных ученых.

А еще в последнее время много хайпа вокруг казахских традиций. Но не все, что принято считать таковыми, имеет под собой исторические основания. Например, похищение невест у казахов не было традицией и не пользовалось почетом. Неправильно навязывать подобные практики, если только речь не идет о добровольном согласии девушки, например, в связи с материальными трудностями.

Что касается частых обращений граждан к президенту, то это следствие того, что общество не в полной мере доверяет другим государственным институтам. Значит, где-то система слабо работает, либо местные исполнительные органы не справляются со своими функциями. Люди ведь даже депутатов парламента и маслихатов плохо знают, поскольку те малодоступны и незаметны, хотя должно быть наоборот. Ну и важно учитывать, какой путь проходит человек или инициативная группа граждан, прежде чем решится обратиться к президенту.

Как остановить эту «истерию»? Мне кажется, государство не должно искусственно влиять на данный процесс. Я вообще не сторонник социальной инженерии в отношении общества. Президент или другие высокопоставленные чиновники, конечно, могут высказывать свою позицию по этому поводу. Но все-таки нам нужно естественным образом переболеть этим этапом, пройти его самостоятельно, осознать как плюсы, так и минусы культуры отмены. Думаю, со временем, по мере развития общества, эта проблема отпадет сама собой.

Айман Жусупова, ассоциированный профессор Университета Нархоз:

«Когда травля становится нормой, от нее никто не защищен»

- Общество имеет право реагировать на слова, которые считает оскорбительными или неприемлемыми. Особенно острую реакцию у него вызывает все, что воспринимается как обесценивание истории, языка, культуры казахского народа. Тем более что долгое время эти темы либо были политизированы, либо не обсуждались открыто. И сейчас идет активное переосмысление прошлого, интерес к нему возрастает, укрепляется коллективная идентичность.

Дискутировать, приводить аргументы, требовать объяснений вполне нормально. Проблемы начинаются тогда, когда вместо обсуждения самого высказывания начинается преследование его автора. Нередко его требуют наказать, лишить работы, статуса, репутации и даже свободы, уже не споря с тем, что он сказал или сделал.

Поэтому для меня граница между здоровой общественной реакцией и коллективной травлей очевидна: первая направлена на слова или поступок, а вторая - на человека. Причем соцсети этот процесс травли сильно ускоряют, отсюда и ощущение, что так думает все общество. Хотя это может быть позиция просто наиболее активной и эмоциональной части аудитории.

Но есть и обратная сторона. Иногда публичным людям даже удобна чрезмерная реакция общества, чтобы не объяснять свои действия, которые ее вызвали: мол, все равно будет травля. Я с этим не согласна. Публичность предполагает ответственность. И если вопросы к человеку обоснованны, то он должен быть готов на них ответить, а если допустил ошибку - признать ее. 

И еще важно понимать: сегодня вы поддерживаете травлю того, с кем не согласны, а завтра сами можете оказаться ровно в такой же ситуации. Когда коллективное наказание становится нормой, от него уже никто не защищен.

Не формирует ли эта тенденция атмосферу страха? Да, такой риск есть. Когда человек постоянно видит, что одна неудачная фраза может вызвать массовую травлю, он постепенно начинает избегать комментирования каких-то тем, а не пытается лучше формулировать свою позицию. Возникает самоцензура. И тогда внешне может казаться, что в обществе по какому-то вопросу существует полное единодушие, а на самом деле часть людей просто предпочитает молчать.

Конечно, для развития общества это плохо. Зрелое общество - не то, где все думают одинаково, а то, где люди готовы выражать несогласие, спорить и при этом проявляют терпимость к иному мнению.  

А вот когда по поводу высказывания артиста, чиновника или какого-то локального конфликта сразу появляется требование: «Пусть президент возьмет на контроль», - это говорит не только об эмоциональности людей, но и о том, как они вообще представляют себе работу государства. Получается, что решения самых разных проблем они по-прежнему ждут сверху.

Здесь, с одной стороны, налицо сильная персонализация власти, а с другой - вопрос доверия к институтам. Ведь если человек уверен в действенности других механизмов решения конфликтов (суды, местные органы власти, руководство организаций), то ему незачем обращаться к первым лицам государства. Такая практика лишь ослабляет эти структуры, потому как формирует представление, что без вмешательства первого лица страны они ничего не могут решить.

Но президент не должен становиться универсальной «арбитражной инстанцией». С точки зрения устойчивости и эффективности государства очень важно, чтобы каждый институт работал и нес ответственность в пределах своих полномочий.

Как можно остановить массовую «истерию»? Я бы осторожнее использовала это слово. За эмоциональной реакцией людей могут стоять реальные ценности и вполне обоснованное возмущение. Поэтому задача не в том, чтобы общество меньше реагировало, а в том, чтобы оно училось реагировать адекватно. Нужно возвращать культуру нормального спора. Это первое.

Второе - соразмерность. Призыв к насилию или дискриминации - это одно, а неудачная фраза, спорное мнение или просто глупость - совсем другое. И реакция на них должна быть тоже разной.

Третье - нужно различать призыв к ответственности и желание публичного наказания. Человек должен отвечать за свои слова и поступки, но у него должна оставаться и возможность объясниться, извиниться, изменить свою позицию.

Ну и, наверное, самое сложное – учиться принимать другое мнение, даже когда мы с ним категорически несогласны. Особенно если речь идет об истории, культуре и общественных ценностях. Уважение к ним не означает, что о них нельзя спорить. Поэтому для меня главный принцип здесь простой: свобода слова не означает свободу от ответственности, но ответственность не должна превращаться в коллективное наказание.