«Болезнь роста»: как общественное мнение превращается в давление

В Казахстане набирает силу нездоровая тенденция: люди начали опасаться открыто высказывать свое мнение, особенно в соцсетях. Сдерживает их не только возросший риск столкнуться с законом, все чаще поводом для самоцензуры становится страх попасть под жернова коллективного порицания. Разговор о том, почему культура отмены в нашем обществе приобретает все более уродливые формы и к каким последствиям это ведет, мы продолжаем с общественным деятелем, бизнесменом, инвестором Маратом Толибаевым.

- Марат Еркинович, как бы вы объяснили болезненную реакцию части казахстанского общества на неосторожные или спорные высказывания, особенно если они затрагивают вопросы национальной идентичности?

- Причины понятны. Наша нация еще достаточно молода, а независимость страна обрела сравнительно недавно. Поэтому у граждан особенно обострены чувство национального достоинства и патриотизм. Соответственно любые критические высказывания об истории, языке и культуре казахского народа воспринимаются крайне остро.

Это своего рода «болезнь роста», свойственная молодым нациям. Более зрелым обществам уже не надо никого убеждать в величии своей страны и ее истории – они просто игнорируют любые нападки на них. К примеру, те же англичане, французы или итальянцы.

Думаю, на данном этапе развития нашего общества такая болезненная реакция вполне оправдана. Тем более что некоторые люди, в частности, представители бывшей метрополии до сих пор ставят под сомнение историю казахов и их способность сохранить независимость. Пока мы не достигнем более высокого уровня национального самосознания и не получим широкого признания нашей государственности, подобная реакция, скорее всего, будет сохраняться.

- Как отличить здоровую общественную реакцию на «другое» мнение от нездоровой? И насколько наше общество сегодня умеет проводить эту грань?

- Лично я придерживаюсь позиции, что мелкие умы обсуждают людей, средние - события, а великие - явления. Поэтому важно не опускаться до критики конкретных личностей, а стремиться говорить об общественных процессах.

Но поскольку наше гражданское общество все еще находится в стадии формирования, граница между здоровой и нездоровой реакцией пока только нащупывается. Естественно, что на этом этапе будет еще немало обсуждений отдельных политиков, общественных деятелей, спортсменов, артистов и других публичных фигур. Думаю, со временем общество станет более зрелым, а вместе с ним изменится и характер общественной дискуссии.

Хотя надо признать, что и в развитых странах люди довольно часто обсуждают отдельных персон, особенно знаменитостей. Видимо, для определенной части общества это характерная модель поведения, и полностью избавиться от нее не получится.

- А кто, на ваш взгляд, должен определять рамки допустимого в публичном пространстве - государство или само общество?

- Вероятность попасть под коллективную критику, разумеется, создает рамки поведения людей. Но это неизбежно: все мы вынуждены считаться с общественным мнением и в определенной степени подстраиваться под него. При этом граница между свободой суждения и страхом порицания в каждом обществе разная и непостоянная. Как я уже сказал, она меняется вместе с его развитием.

На мой взгляд, казахстанское общество сейчас переживает переход от некоторой вседозволенности к формированию первых общественных рамок поведения. Это ситуация, когда не государство и не закон определяют границы дозволенного, а само общество выстраивает их через порицание или, наоборот, одобрение.

Конечно, общественное мнение в определенной степени ограничивает свободу слова. Но здесь я бы отметил и достаточно жесткую позицию государства. Речь, в частности, идет о статье 174 УК РК, предусматривающей ответственность за разжигание социальной, национальной, этнической, расовой или религиозной розни. Данный инструмент, на мой взгляд, стал применяться слишком активно, а в отдельных случаях - даже чрезмерно. Это усилило страх людей открыто высказывать свое мнение.

Лично я выступаю за то, чтобы Уголовный кодекс устанавливал более четкие границы ответственности, а значительную часть вопросов о том, что допустимо или недопустимо в публичном пространстве, оставалось на усмотрение самого общества. Иными словами, закон должен наказывать за действительно опасные и противоправные действия, в том числе за откровенную клевету. А такие оценки, как «неприлично», «неприятно», «некрасиво» и тому подобные, лучше выносить на суд общественного мнения.

- Но почему даже в незначительных общественных конфликтах люди зачастую призывают президента лично вмешаться в ситуацию? О чем говорит такая практика?

- Она говорит о несовершенстве государственного управления. У людей сохраняется представление, что «царь хороший, бояре плохие», то есть президент вызывает доверие, а чиновники на местах не справляются со своими обязанностями. Именно это убеждение побуждает граждан обходить существующие управленческие уровни и напрямую обращаться на самый верх.

И часто это действительно срабатывает. Причина в том, что чиновники в основном назначаются сверху вниз, поэтому больше опасаются взыскания со стороны вышестоящего руководства, чем общественного недовольства. В результате публичное обращение к президенту и вероятность его личной реакции, а затем принятия мер в отношении нижестоящих чиновников остаются достаточно высокими. Это, в свою очередь, формирует у граждан убеждение, что это и есть самый эффективный способ решения проблем.

В демократических обществах подобная практика тоже встречается, хотя и реже, поскольку не является нормой. Там люди, как правило, решают вопросы на конкретном уровне управления, и у них нет необходимости перепрыгивать через него. К тому же многих чиновников они сами избирают, поэтому те в большей степени подотчетны народу и должным образом реагируют на его обращения.

- Можно ли остановить эту массовую истерию, а главное - как?

- Лично я не считаю это массовой истерией. Повторюсь, подобные формы реакции вполне закономерны на этапе формирования гражданского общества. Да и в целом люди могут и должны реагировать на различные явления, в том числе через такие инструменты, как отмена, остракизм и порицание.

Если кто-то опасается, что это может приобрести массовый характер и превратиться в истерию, то лучшим противоядием от стадного инстинкта является свобода слова и право каждой стороны конфликта открыто высказывать свою позицию. Поэтому пусть люди осуждают кого хотят, но тот, кого осуждают, и его сторонники должны иметь возможность публично ответить на критику. Тогда уже само общество сможет решить, кого поддерживать, а кого порицать. Главное, чтобы у каждой стороны было равное право быть услышанной.