В Казахстане – экономический кризис? Часть 4-я: Смена парадигмы и эвтаназия олигархов

Куат Акижанов, PhD, заместитель руководителя Аналитического центра Spik.kz

В заключительной части статьи я хотел бы предложить ряд мер, реализация которых, на мой взгляд, позволит справиться с фундаментальными причинами хронически-кризисного состояния казахстанской экономики. А заодно инициировать дискуссию среди представителей экспертного сообщества на эту тему. Тем более что в своем прошлогоднем послании народу Казахстану президент страны сделал акцент на важности «новой парадигмы экономического развития», «нового экономического курса» и «новой экономической политики».

Одним из основных посылов моих публикаций и нашего издания в целом является необходимость признания того, что само ДНК казахстанской экономики деформировано режимом неолиберального капитализма, сущность которого заключается в непрестанном аккумулировании капиталов, вследствие чего формируется экономика, склонная к кризисам. Она как организм, лишенный иммунитета, подхватывает различные заболевания даже при относительно небольших изменениях во внешней среде, к которым в идеале должна быстро приспосабливаться. Проявлением такой неспособности к адаптации и стала наблюдаемая сейчас девальвация тенге, означающая очередное обесценивание доходов населения. И это следствие рентного характера казахстанской экономики.

Эвтаназия рентно-олигархической структуры

В политической экономии под рентой понимается доход, превышающий средний уровень прибыли и получаемый от исключительного владения активом. В международном разделении труда наличие ренты определяет способ, с помощью которого страна выстраивает свои экономические отношения с остальным миром. В случае с Казахстаном экспорт природных ресурсов на международные рынки создает ренту, доходность от которой значительно превышает среднюю доходность от инвестиций в другие сектора экономики. Значительная часть доходов государственного бюджета, существенные доли экспорта и ВВП страны есть выручка от продажи природных ресурсов страны, что влияет на ее макроэкономическую траекторию.

В своей книге «Общая теория» Джон Мейнард Кейнс оправдывает «эвтаназию рантье», так как рантьеизм препятствует полной занятости и экономическому развитию страны. Этот вид паразитической практики, критический анализ которой провел Кейнс, традиционно связывается со спекуляциями на финансовом рынке. Обращая внимание на их опасность для экономики в целом, он отмечает, что «спекулянты могут не причинять вреда, будучи пузырями на устойчивом потоке предпринимательства. Но положение становится серьезным, когда предпринимательство становится пузырем в водовороте спекуляций». Именно такой экономический пузырь сложился в Казахстане, когда в период между 2000-м и 2007-м ежегодные темпы роста ВВП составляли в среднем 10%, но выгоды от него обогащали лишь небольшую группу рантье.

С пост-кейнсианской точки зрения финансовая система играет неоднозначную роль в экономике, поскольку, хотя она может стимулировать экономический рост, предоставляя ликвидность и распределяя сбережения для консолидации инвестиций, действия спекулянтов на финансовом рынке играют дестабилизирующую роль. В пост-Бреттон-Вудской глобальной финансовой системе и при 40-летнем доминирование неолиберальной идеологии это наглядно продемонстрировано процессом финансиализации, происходящим и в капиталистических экономиках Глобального Севера, и в периферийных экономиках типа Казахстана. Но если в промышленно развитых странах Западной Европы, Северной Америки и Японии в период «встроенного либерализма» (1940-1980 гг.) удавалось укрощать капитализм и контролировать капитал, то в таких странах, как Казахстан, где неолиберальную глобализацию приняли безусловно с момента обретения независимости, капитал стал диктовать условия и править бал.

Правящий режим выбрал за основу экономической модели поведение рантье, при котором капиталистическая экономика работает ниже полной занятости и является финансово нестабильной. Такое поведение правящего класса имеет для отечественной экономики, находящейся на периферии, еще более разрушительные последствия в контексте финансовой глобализации и финансиализации. Финансовый рантье эксплуатирует дефицит капитала с ежедневными процентными вознаграждениями без каких-либо реальных жертв и может быть описан как системный паразит. Такими системными паразитами являются казахстанские капиталисты, образовавшиеся при авторитарном режиме

Именно поэтому Кейнс ратовал за «эвтаназию рантье», что сделало бы их более функциональными для экономики. Нейтрализацию рентной деятельности или «эвтаназию олигархов» в нашем случае необходимо проводить посредством государственной политики прямого налогообложения доходов рантье, низких и стабильных процентных ставок и социализации инвестиций.

"Государству придется оказывать направляющее влияние на склонность к потреблению частично через схему налогообложения, частично путем установления процентной ставки, а частично, возможно, иными способами. Более того, кажется маловероятным, что влияние банковской политики на процентную ставку будет достаточным для определения оптимальной нормы инвестиций. Поэтому я полагаю, что некоторая всеобъемлющая социализация инвестиций окажется единственным средством обеспечения приближения к полной занятости"(Keynes, 2007 [1936]: 378)

По Кейнсу, низкие процентные ставки, соответствующие высокому совокупному эффективному спросу, обеспечивают перераспределение доходов от рантье к остальной части общества и являются условием для долгосрочного устойчивого роста. Технически, именно это не происходит в экономике Казахстана и других экономиках, раздираемых неолиберальной идеологией монетаризма. Низкие процентные ставки компенсируют недостаток инвестиций и не позволяют рантье использовать дефицит капитала в свою пользу. Высокие процентные ставки препятствуют экономическому восстановлению, подрывают возможности для устойчивого и долгосрочного экономического роста и перераспределяют доходы в пользу рантье.

Как раз таки это происходит в Казахстане с самого начала установления модели капитализма-рантье – искаженные механизмы перераспределения в пользу владельцев активов имеют разрушительные системные последствия для отечественной экономики. Как описано на примерах Аргентины, Мозамбика и Чили, экономика Казахстана зависит от постоянного притока иностранного капитала как наркоман от очередной дозы наркотика.

Поэтому Нацбанк РК как выразитель интересов финансовых рантье ведет «вечную борьбу» с инфляцией. Но в результате такой политики народ и производители получают девальвацию, а рантье – повышение процентной ставки, что защищает их экономические интересы в ущерб отечественной экономике и населению. Казахстанский Национальный банк в соответствии с законом имеет лишь мандат на «обеспечение стабильности цен» (статья 7 соответствующего закона). И больше ничего. Ни тебе обеспечения экономического роста, ни создания рабочих мест. (Зачем его назвали «национальным» и даже не «центральным»? Какое-то издевательство…). И вот на днях, 29 ноября, Нацбанк повысил базовую ставку с действовавших 14,25% до 15,25%.

Необходимость смены роли Национального банка

О «независимости» Нацбанка я уже писал. Он призван играть ключевую роль в поддержании макроэкономической стабильности страны, однако его деятельность, основанная на неолиберальной концепции «независимости», зачастую защищает интересы финансовых элит и олигархии, оставляя на периферии задачи экономического роста и социального благополучия. Такая парадигма, сформированная в условиях глобальной финансиализации и доминирования монетаристского подхода, препятствует реализации политики, направленной на устранение структурных дисбалансов экономики.

В соответствии с действующей системой основной целью Национального банка является обеспечение стабильности цен, что интерпретируется как необходимость жесткой денежно-кредитной политики, направленной на борьбу с инфляцией. Однако приоритет в пользу низкой инфляции, сопряженный с высокими процентными ставками, создает благоприятные условия для финансовых рантье, способствуя перераспределению богатства в их пользу. Это препятствует инвестициям в реальный сектор экономики, снижает темпы экономического роста и усугубляет социальное неравенство.

Примером таких последствий является длительное сохранение высоких процентных ставок, которые служат источником прибыли для банковского сектора и владельцев активов, но ограничивают доступ к капиталу для малого и среднего бизнеса, усугубляя диспропорции в экономике.

Изменение статуса Нацбанка Казахстана предполагает отход от неолиберального подхода к денежно-кредитной политике в пользу модели, направленной на стимулирование экономического роста и социального прогресса.

Этот процесс включает:

— Переопределение целей. Основной задачей Нацбанка должно стать обеспечение полной занятости, устойчивого экономического роста и прогрессивного перераспределения доходов, а не только борьба с инфляцией.

— Демократизацию управления. Политика Нацбанка должна подчиняться стратегическим задачам государства, согласовываться с целями развития и подотчетности обществу. Это требует пересмотра принципа «независимости», при котором банк оказывается вне рамок государственной стратегии.

— Снижение процентных ставок. Установление низких процентных ставок для поощрения инвестиций в реальный сектор экономики, особенно в промышленность, сельское хозяйство и инновации. Такая политика будет способствовать повышению совокупного спроса и снижению зависимости от сырьевых доходов.

— Создание механизма целевого кредитования. Государственная поддержка через прямое кредитование приоритетных отраслей и программ, способных обеспечить устойчивый рост, занятость и модернизацию экономики.

От финансового рантье к производственному капиталу

Чтобы осуществить такие реформы, необходимо преодолеть сопротивление со стороны финансовых элит, чьи интересы обслуживаются существующей моделью. Это потребует как политической воли, так и активного вовлечения гражданского общества в процесс разработки и реализации новой экономической политики. Нашему «экономическому» экспертному сообществу необходимо заняться своим НЭМ – новым экономическим мышлением. Иначе так и будем лишь в «батлах» на тему «на сколько еще надо опустить тенге для полного счастья» участвовать.

Изменение роли Национального банка — не просто техническая мера, но и часть более широкой стратегии, направленной на ликвидацию структурных дисбалансов в экономике Казахстана. Эвтаназия рентно-олигархической структуры невозможна без глубокого пересмотра институциональной архитектуры, включая реформу самого Нацбанка и систему управления Нацфондом. Только в этом случае экономическая политика сможет стать инструментом устойчивого развития и прогрессивного перераспределения, а не усиления социально-экономического неравенства.