Сборная Казахстана на ЧМ по футболу: возможно ли такое, и что для этого нужно?
Автор Женис Байхожа
Спортивный принцип – в жертву географическому
Увеличение количества стран-участниц чемпионата мира было воспринято международной футбольной общественностью неоднозначно. Руководство ФИФА упрекают в том, что погоня за дополнительными доходами (чем больше команд и игр, тем больше зрителей, телетрансляций, выручки от рекламы и продажи билетов) привела к появлению на ЧМ целой группы национальных сборных, не соответствующих высокому статусу турнира, и соответственно к снижению общего уровня конкуренции.
В стремлении к росту доходов нет ничего плохого, тем более что часть их направляется на подъем футбола в бедных и развивающихся государствах. Проблема в другом. При расширении формата чемпионата мира ФИФА принесла спортивный принцип в жертву чисто географическому. Вероятно, это произошло под влиянием представителей тех континентальных конфедераций (азиатской АФК, африканской КАФ, северо- и центральноамериканской КОНКАКАФ): они объединяют более чем две трети стран-членов ФИФА и при голосовании имеют значительное численное превосходство над главными мировыми центрами футбола, к коим относятся Европа и Южная Америка.
Приведем лишь один аргумент в пользу последнего утверждения. На всех 23-х чемпионатах мира, включая нынешний, в полуфинальных матчах участвовали 18 разных европейских сборных, включая уже не существующие советскую, югославскую, чехословацкую. В общей сложности они 66 раз добирались до этого раунда. Южноамериканцам подобное удавалось 23 раза. Тогда как футболисты со всех других континентов (материков) лишь трижды оказывались в топ-4 – это «звездно-полосатые» американцы на первом в истории чемпионате почти вековой давности, который сложно назвать полноценным, южнокорейцы на домашнем для себя ЧМ-2002 при скандально-предвзятом судействе в их пользу и марокканцы на ЧМ-2022.
В период, когда чемпионаты мира собирали по 16 команд, Европа получала почти две трети мест. После перехода на формат с 24 сборными ее доля уменьшилась, однако всё еще составляла более половины. Скажем, на ЧМ-1994, который, как и нынешний, принимали Соединенные Штаты, поехали 13 национальных дружин, отобравшихся от УЕФА.
А вот при увеличении числа команд-участниц до 32-х Европу откровенно «прокатили»: так, в 2014-м и 2022-м ее представляли те же 13 национальных сборных, в 2018-м – 14 (добавилась хозяйка турнира, в роли которой выступила Россия). Оказалась она обделенной по сравнению с другими континентами и при последнем расширении формата. Если в целом количество квот возросло в полтора раза, с 32-х до 48, а, например, африканская – вдвое, то Европа получила лишь на четверть больше, чем прежде: было 13, стало 16.
За последние полвека доля Европы в составе команд-участниц ЧМ упала с 62,3 до 33,3 процента, или чуть ли не вдвое, а Южной Америки – с 18,8 до 12,5. Зато доля Африки благодаря постоянному расширению формата чемпионата увеличилась до 20,8, Азии – до 18,8, Северной и Центральной Америки – до 12,5, хотя когда-то применительно к каждому из этих трех континентов (материков) она составляла лишь 6,3 процента. И, как наглядно показывают результаты нынешнего чемпионата, тот принцип распределения квот, к которому сегодня пришла ФИФА, сильно контрастирует с реальным соотношением сил в современном мировом футболе.
Результаты говорят сами за себя
Взять КОНКАКАФ. Она получила шесть гарантированных мест не только потому, что три входящие нее страны принимали нынешний турнир, – столько же собираются выделить ей и на следующий ЧМ-2030, который пройдет за пределами этой зоны. Да, в Северной и Центральной Америке, включая бассейн Карибского моря с его многочисленными островами, насчитывается порядка сорока государственных образований, включая так называемые зависимые территории, которые являются членами ФИФА. Но они в основном мелкие, и названия многих из них большей части человечества неизвестны. Конкурентоспособных сборных там меньше, чем пальцев на одной руке, и даже они не хватают звезд с неба. А вот какие результаты показали на нынешнем ЧМ команды Панамы, Гаити и Кюрасао: одно очко на всех из 27 возможных, общая разница забитых и пропущенных мячей 3-21. Чем они обогатили чемпионат? Заслуживал ли этот регион шести «железных» квот и возможности побороться еще за одну (футболисты Ямайки и Суринама участвовали в межконтинентальных стыковых матчах)?
В Азии сильных национальных сборных если и больше, то ненамного. К ним можно отнести японскую, южнокорейскую, иранскую и приписанную к этой зоне австралийскую. Они, особенно первая, демонстрируют футбол, похожий на современный, и потому имели шансы пробиться в «плэй-офф» ЧМ. Все остальные, а это арабские (Ирак, Катар, Иордания, Саудовская Аравия) плюс узбекская – при всех теплых чувствах к нашим соседям – выглядели явным слабым звеном на этом турнире. Три из них не набрали ни одного очка, четвертая была разгромлена (0:6) средненькой командой Канады, пятая тоже ничем не запомнилась. Можно сказать, что больше половины представителей Желтого континента (5 из 9) не соответствовали высоким требованиям чемпионата мира.
Куда лучше проявили себя африканские сборные, которые еще и привнесли свою изюминку. А приехавшие из Кабо-Верде, Египта, Сенегала, ДР Конго и вовсе завоевали симпатии многочисленных болельщиков, дав бой грандам и став соавторами увлекательнейших спортивных драм. Но с точки зрения результата, который был, есть и будет главным мерилом, им до европейцев еще очень далеко. Потолком для подавляющего большинства из них стал выход из групп в 1/16 финала, а дальше, когда пришлось биться с соперниками посильнее, сказался более высокий класс последних. Если в первом раунде «плэй-офф» соотношение африканских и европейских команд было почти равным (9 против 10), то к 1/4 финала оно кардинально изменилось – 1 против 6. Что-то подобное мы наблюдали и на предыдущих ЧМ.
К слову, единственная африканская сборная, которая и на прошлом, и на нынешнем чемпионатах мира вошла в топ-8, таковой является лишь формально. В гораздо большей степени ее можно назвать европейской. Из 26 парней, включенных в заявку команды Марокко, 17, или две трети, родились, выросли и получили игроцкое образование в таких странах с очень сильными футбольными школами, как Испания (6), Франция (5), Нидерланды (3) и Бельгия (3), куда когда-то эмигрировали их родители. Мало того, 8 из этих 17 выступали за юношеские и молодежные сборные названных государств Евросоюза, но потом все-таки решили защищать цвета страны предков (среди них вполне мог оказаться, скажем, и Ламин Ямаль, одна из главных «звезд» современного футбола: его отец – тоже марокканец). Благодаря такой выучке 15 футболистов, представляющих ныне Марокко, получили приглашения от клубов пяти сильнейших лиг Старого света – английской, испанской, немецкой, итальянской и французской. Именно они делают сегодня погоду в национальной дружине.
Начнет ли УЕФА защищать свои интересы?
Выходит, что в сумме около десятка команд попали на ЧМ «не по рангу», а лишь в силу своей географической принадлежности. В то же время за бортом турнира осталась большая группа более сильных сборных из европейских стран – Италии, Дании, Польши, Уэльса, Венгрии, Словакии, Украины, Сербии, Румынии, Ирландии… Да и некоторые южноамериканские из числа не отобравшихся на чемпионат куда конкурентоспособнее, чем многие представители Желтого континента или КОНКАКАФ. И если бы футбольный Казахстан сегодня имел азиатскую прописку, то у нашей команды было бы гораздо больше шансов на участие в ЧМ.
Сказанное выше не следует рассматривать как призыв к уходу из УЕФА и возвращению в лоно АФК, раз оттуда легче квалифицироваться. Речь о другом: система распределения квот должна строиться с учетом, прежде всего, реального межконтинентального соотношения сил. Лишь в этом случае она обеспечит достижение двух главных целей: первая из них – справедливый отбор участников ЧМ, вторая – максимально возможный уровень конкуренции на самом турнире. Ее можно и даже нужно корректировать после каждого чемпионата, основываясь на его результатах – среднем количестве очков, набранных представителями каждой конфедерации на групповом этапе, доле каждого континента среди участников разных стадий «плэй-офф»…
Возможно использование такого механизма в комбинации с рейтингом ФИФА. Да, в этом плане последний не вполне объективен, поскольку на него значительное влияние оказывают исходы матчей, проводимых на внутриконтинентальных турнирах, но именно в сочетании с итогами ЧМ он может быть задействован. Кстати, накануне начала нынешнего чемпионата мира в топ-48 этого рейтинга FIFA Ranking. 2026-06-11 - Soccer365 входили 25 европейских сборных, 9 африканских, 6 южноамериканских, 4 азиатские и 4 из КОНКАКАФ. Если же вычесть Россию (35-я позиция), находящуюся с 2022 года в «бане», то останутся 24 от УЕФА, а от Южной Америки будет 7 команд. Такое представительство конфедераций на ЧМ выглядело бы куда более справедливым, а уровень конкуренции наверняка оказался бы гораздо выше.
Именно на этом, то есть на существенном увеличении количества квот в соответствии с результатами европейских сборных на чемпионатах мира, с местом и ролью Европы в мировом футболе следовало бы сосредоточить свои усилия руководителям УЕФА и входящих в нее национальных федераций. Однако пока с их стороны серьезных попыток защитить интересы континента не просматривается.
Впрочем, как отмечалось выше, это лишь одно из двух главных условий, выполнение которых позволит сборной Казахстана реально претендовать на участие в ЧМ, и только расширения представительства Европы здесь будет явно недостаточно. Даже если оно составит, допустим, 23-24 команды (как говорится, мечтать не вредно), задача, хотя и облегчится, всё же, скорее всего, останется непосильной. То есть необходимо выполнение и второго ключевого условия, что зависит исключительно от организации футбольного хозяйства в стране, от той политики, которую будет проводить профильная спортивная федерация. Но об этом в следующий раз…
Наша редакция участвует в партнёрской сети «Все СМИ».