ИИ на смену хозяйственникам: куда движется правительство?

Политический сезон в правительстве начался с обновления состава, но полноценной перезагрузкой эти кадровые назначения назвать вряд ли можно. Да и не всё, как показывает опыт, зависит от персоналий. Гораздо важнее то, как устроена система управления и способна ли команда единым фронтом справляться с вызовами, которые перед ней стоят. Поговорить об этом и многом другом мы пригласили политолога и биографа Данияра Ашимбаева.

Кадровые интриги

- Данияр Рахманович, как вы оцениваете логику последних кадровых перестановок - не только в министерствах, но и в других ключевых госструктурах?

- Кадровая политика у нас нынче непредсказуемая. Если раньше какие-то отставки и назначения можно было предугадать - допустим, по тем же посланиям президента, информационному фону, ситуации в регионах и конкретных сферах, то сейчас действуют совершенно иные критерии, понять которые становится все сложнее. Еще вчера человека хвалили за достижения, а сегодня отправили в отставку. Того, кого критиковали, наоборот, повысили. Не исключено, что на это в немалой степени влияют информационные кампании, в том числе заказные, но иногда они дают и обратный эффект.

Кроме того, Касым-Жомарт Токаев предпочитает сохранять интригу вокруг своих кадровых решений. Особенно ярко это проявилось в период конституционной реформы, когда в подвешенном состоянии оказались практически все представители политической элиты. При этом, понимая, что президент не любит личного пиара и тем более давления, им оставалось лишь ждать сигнала из Акорды.

Порой эти шаги весьма нестандартны, но их смысл раскрывается спустя время. К примеру, никто не мог предсказать назначение Олжаса Бектенова премьер-министром, а до этого главой Администрации президента, но сейчас очевидно, что он находится на своем месте. Не менее неожиданным стало назначение Романа Скляра руководителем АП, а теперь логика понятна: в условиях разросшегося аппарата требовалась именно его суперспособность одновременно заниматься множеством задач. Или буквально недавно все гадали, кто станет вице-президентом и заместителем председателя Совета Безопасности. И если кандидатуру Ерлана Карина еще можно было прогнозировать, то назначение Аиды Балаевой стало настоящим сюрпризом.

И потом я заметил, что президент использует своеобразную форму наказания - игнорирование или забвение. Человека снимают с должности, но никуда не назначают и ничего не предлагают. Так может продолжаться полгода, год и дольше, что фактически превращается в психологическое давление. Сам он, наверняка, понимает, в чем провинился, но его окружение пребывает в полном недоумении, поскольку привыкло к тому, что отставка следует за критикой, а не происходит тихо - без объяснений.

Вспомните того же Каната Бозумбаева: после ухода с поста акима Алматинской области он больше года оставался безработным, но затем его неожиданно вернули в обойму - сначала в качестве советника президента, а затем заместителя премьер-министра.

Ожидания и реальность

- Какие отставки и назначения в правительстве лично для вас стали неожиданными?

- Я был уверен, что Ермек Кошербаев сохранит пост министра иностранных дел, поскольку зарекомендовал себя достаточно неплохо и, казалось, был в фаворе. Но, похоже, решение по нему было принято буквально накануне - в связи с какими-то резкими обстоятельствами и с учетом того, что для Казахстана дипломатия сейчас имеет стратегическое значение. Самое интересное, что подобные рокировки происходят после крупных международных форумов. В сентябре прошлого года президент летал в Нью-Йорк на сессию Генассамблеи ООН, а по возвращении отправил в отставку Мурата Нуртлеу. Похожая ситуация произошла и после недавнего саммита ШОС в Бишкеке: Кошербаева внезапно сменил Мухтар Тлеуберди.

Кроме того, мне непонятно увольнение министра по чрезвычайным ситуациям Чингиса Аринова. На мой взгляд, он работал достойно, хотя эта сфера и не была для него профессиональной. Напомню, что пришел он туда с поста начальника личной охраны президента, но сумел заслужить высокие оценки коллег. Как себя покажет новый глава ведомства Мурат Муханов, пока сказать сложно. Тем более что в правительстве он появился всего три месяца назад в должности руководителя аппарата МЧС, но успел перепрыгнуть через несколько голов и оказаться в кресле министра. Как-никак, чрезвычайные ситуации - одно из самых проблемных направлений (Уже после интервью Аринов был назначен акимом Алматинской области – Ред.)

- А кто из команды, по вашим прогнозам, точно должен был остаться?

- Было предсказуемо, что возглавлять правительство продолжит Олжас Бектенов. Да, он хорошо смотрелся бы и главой АП, и вице-президентом, и зампредом Совбеза, но, видимо, президента больше устраивает в роли премьер-министра. Сдержанный, организованный, исполнительный и не создает лишней головной боли для Акорды, потому как не берет на себя слишком много и при этом не бегает постоянно за ценными указаниями.

То же самое можно сказать и о его первом заместителе - Нурлыбеке Налибаеве, экс-акиме Кызылординской области. Всего четыре месяца назад он заменил Романа Скляра – главного ветерана правительства. Но надо отдать ему должное: за столь короткое время успел втянуться в работу, осилить большой объем задач, заработать политические очки и занять особое положение. В целом пока он справляется, хотя при необходимости заменить его, конечно, есть кем.

Ну и было понятно, что свои посты сохранят вице-премьеры - министр национальной экономики Серик Жумангарин и министр искусственного интеллекта и цифрового развития Жаслан Мадиев. Оба направления сейчас считаются важными и перспективными. Первый - деньги добывает, второй - тратит.

Жумангарин - тот солдат, который строго придерживается заданной линии, сколько бы общественность, экономисты и бизнес ни били тревогу и ни предлагали решения по развитию экономики. А эта линия сейчас заточена под цифровизацию и ИИ-зацию всего и вся, на что планируется выделить несколько триллионов тенге. Даже в систему образования и здравоохранения их всеми силами пытаются внедрить. Словно все остальные проблемы отошли на второй план. Вроде еще вчера активно обсуждали дефицит воды и энергии, а сегодня на повестке - центры обработки данных, криптовалюты и прочее. И раздувать этот пузырь, как я понимаю, будут до тех пор, пока он не лопнет…

Новые кадры, старые проблемы

- Если говорить о четырех новых министрах, какая кадровая ставка президента кажется вам наиболее удачной?

-  Прежде всего, ставка на нового министра экологии и природных ресурсов Алибека Куантырова. Он хорошо вписался в правительство: был министром национальной экономики, вице-министром иностранных дел. Деятельный, умеющий спорить, эффективный и в целом интересный человек. Но ему достались весьма проблемные направления. Предстоит выстроить необходимую динамику и наладить баланс между экологией, природными ресурсами, охраной окружающей среды и привлечением инвесторов - то, чего его предшественникам сделать не удалось.

Вроде бы неплохо руководил министерством Магзум Мирзагалиев, затем были Сериккали Брекешев, Зульфия Сулейменова, которую не ругал только ленивый, но дольше всех продержался Ерлан Нысанбаев. Он, конечно, профессиональный эколог, но при нем министерство было практически не слышно и не видно - ни в самой экологической повестке, ни в контексте индустриального развития, ни в вопросах защиты заповедников, зеленых зон Алматы и т.д.

Удачным можно назвать также назначение Армана Кырыкбаева министром культуры и информации. Его предшественница Аида Балаева, конечно, была суперспециалистом: мало того, что эффективно курировала и модернизировала две профильные сферы, на нее также был возложен социальный блок, а это огромный фронт работы. Радует, что и Кырыкбаев не новичок в этой отрасли: он был руководителем департамента общественно-политической работы и комитета культуры МКИ, отдела коммуникаций АП, помощником президента по внутренней политике. Специалист однозначно опытный, боевой, вдумчивый, ответственный.

- В каком состоянии сегодня находится социальная сфера, которая пока остается без куратора?

- Она у нас весьма болезненная, особенно в связи с тем, что в стране идет оптимизация социальных расходов. Помимо соцобеспечения, есть много вопросов к качеству системы здравоохранения и медицинского страхования, к трудовой политике, к пенсионной реформе и т.д. Куда ни ткни - везде головная боль.

Буквально в конце июня без лишнего шума приняли поправки в Социальный кодекс, которые скоро могут сильно аукнуться правительству. В частности, с нового года государство перестанет компенсировать инфляцию по пенсионным накоплениям. При этом в Министерстве труда и социальной защиты населения комментируют это решение очень скользко, с крайне сомнительной аргументацией. Мол, Казахстан переходит на сингапурскую модель, которая позволит использовать эти сбережения на строительство и покупку недвижимости...

Кроме того, из Кодекса убрали процедуры и механизмы начисления пенсионных, социальных и иных выплат и передали их в ведение МТСЗН. Тем самым они априори становятся менее прозрачными. В общем, все идет к тому, что социальные бюджеты будут сильно «закручивать», а это может иметь довольно негативные последствия.

Дефицит здравых решений

- А как обстоят дела в сфере образования?

- Там тоже далеко не все гладко. Еще даже не разобрались с учебниками, из-за которых один за другим возникают скандалы, как уже замахнулись на внедрение ИИ в учебные программы, причем в гигантском объеме. Сначала говорили, что запустят его с шестых классов, а теперь решили - с начальной школы. Уже и учителей обязали освоить нейросети. Как это повлияет на детскую психику, несложно предсказать.

Но мы ведь понимаем, что за этими «благими намерениями» стоят определенные деловые интересы и бюджетные потоки. В итоге к старым проблемам добавляются еще две новые: с одной стороны, урезание финансирования, с другой - внедрение ИИ. При этом профильные министры, прямо скажем, не самые сильные: не умеют отбиваться и четко аргументировать свою позицию.

Доверие и к Министерству просвещения, и к Министерству науки и высшего образования, и к Министерству здравоохранения сильно упало. Неслучайно в начале этого года у последнего забрали ФСМС и передали его в ведение Министерства финансов. Налицо проблемы как управленческого, так и стратегического характера. Действует принцип: сначала ввязаться в бой, а потом думать о последствиях.

- По вашим словам, ИИ все активнее входит в работу госаппарата. Не вытесняет ли он при этом естественный интеллект?

- Из моих наблюдений за столичными чиновниками напрашивается вывод, что они уже даже не пытаются что-то писать, генерировать или анализировать самостоятельно. Полностью обложились нейросетями. И не только они. Последние выборы были примечательны как раз тем, что многие партийные программы создавались с помощью ИИ. Впрочем, даже наши коллеги-журналисты уже ленятся сами писать тексты. Все это очень плохо влияет на умственную деятельность. Формируется сильнейшая зависимость от смартфонов, которые и так забрали очень много из нашей жизни. В итоге здравых решений становится все меньше.

Благо, еще остались специалисты, которые умеют работать без ИИ и при этом достаточно ответственны. Наверное, это последнее поколение естественного интеллекта. Имею в виду отраслевых министров и вице-премьеров - в Минсельхозе, Минтрансе, Минюсте, МВД, Минфине. С некоторыми оговорками в этот список можно включить и Минэкономики. Да, звучит много требований об отставке его руководства, но нет никаких гарантий, что на это место придет кто-то лучше.

Шаткая конструкция

- Как считаете, почему в правительстве не произошло более масштабного кадрового обновления?

- Все-таки у нас президентская республика. Никогда правительство не было командой премьер-министра или какой-то партийной коалицией, как в некоторых других странах. Происходили лишь точечные замены слабых звеньев, а не обновление всей цепи. Отсюда и столь частые кадровые перестановки. Из ветеранов после Скляра там оставался только Галымжан Койшыбаев. Остальные за это время успели поменяться по два раза.

В целом команда старается ориентироваться на главу государства при общей координации со стороны премьер-министра. При этом в последние годы у нас бывали случаи, когда отдельные члены правительства фактически игнорировали премьера - демонстративно не приходили на заседания, если там не было президента. То есть формально правительство едино, но на практике внутри него существует сложная система подчинения.

Часто меняется и функционал. К примеру, не совсем понятно распределение обязанностей между вице-премьерами. У кого сейчас энергетика? Тарифами занимается Жумангарин, модернизацией - Бозумбаев, общий блок - у Налибаева. Получается довольно запутанная конструкция. Сколько она еще просуществует, сказать сложно. Пока работает.

- А как вы оцениваете структуру правительства? Есть ли необходимость в ее изменении?

- В целом нынешняя структура рабочая. Я вообще не сторонник сокращения министерств. Одно-два, наоборот, можно добавить. Но чрезмерная оптимизация уже вредна. Мы не раз видели, как при уменьшении количества госорганов за бортом оказывались важные направления.

Вспомните, как однажды защиту конкуренции выделили в одно ведомство, а регулирование естественных монополий - в другое. Потом полгода рассказывали, какую уникальную реформу провели… Но уже при следующей оптимизации обе структуры плюс защиту прав потребителей загнали в один комитет. Позже эти сферы снова разъехались по отдельным агентствам. Сейчас АЗПП уже нет, АЗРК подотчетно президенту, а КРЕМ находится в составе Минэкономики.

А вообще у правительства есть более системные проблемы, которые требуют повышенного внимания. В том числе диверсификация и индустриализация экономики, куда продолжают вбухивать максимум денег, при этом игнорируя негативный опыт. Живем мы в этом тренде уже 23 года, если не больше. Одни исполнители уходят, другие приходят, а структура нашего экспорта особо не меняется.

- В завершение: в чем, по-вашему, секрет эффективного правительства в нынешних реалиях?

- Чтобы эффективно решать все эти задачи, нужны хозяйственники, которые работали на заводах и руководили на местах. А таких у нас не так много. Из нынешних чиновников на память приходит разве что Ерлан Кошанов, который начинал с простого рабочего на горно-металлургическом предприятии.

В основном наша управленческая элита - чисто кабинетное сословие. Эти люди годами работают в министерствах, квазигоссекторе и других госструктурах, но не понимают, чем занимались их предшественники либо те же олигархи первой волны, которые в свое время задавали правила игры, хотя при этом выводили активы.

А когда нет реального хозяйственного опыта, да еще и отмирает как явление естественный интеллект, увы, ждать больших результатов не приходится.