Почему Казахстану и России важно заново прочитать общую историю…
Автор Spik.kz
В Усть-Коксинском районе Республики Алтай специалисты Алтайского государственного университета и их казахстанские коллеги продолжили исследования памятника Катанда-I. В нынешнем сезоне они выявили новую группу поминальных сооружений — парные каменные оградки, которые расположены несколько в стороне от объектов, исследованных ранее. В одной из конструкций сохранились остатки деревянного столбика, а между оградками археологи обнаружили лошадиные кости.
Предположительно это может быть связано с поминальным обрядом и тризной. Теперь находки предстоит изучить более детально, в том числе с помощью радиоуглеродного анализа, который позволит уточнить их возраст.
Но у этой истории есть ещё один уровень. Катанда интересна не только тем, что позволяет заглянуть в далёкое прошлое Алтая. Она показывает, как именно сегодня можно изучать историю — совместно, профессионально и без попытки заранее подогнать археологические данные под современную политическую картину.
Археология в этом смысле хороша своей требовательностью к фактам. Сначала появляется предмет, затем его фиксируют, датируют, сопоставляют с другими находками и только после этого делают выводы. Каменная оградка, деревянный столбик, кости животного — это не политические лозунги. Это источники, с которыми приходится работать внимательно.
А если источники совместно исследуют специалисты из России и Казахстана, то появляется ещё одна важная возможность — видеть прошлое не как набор национальных историй, которые конкурируют друг с другом, а как сложный процесс взаимодействия культур и обществ на огромном евразийском пространстве. И именно в этом контексте Катанда становится хорошей отправной точкой для разговора на гораздо более серьёзную тему.
Алтай как пространство исторического диалога
Современная государственная граница между Россией и Казахстаном появилась значительно позже тех процессов, которые формировали историю Алтая и всей Центральной Евразии. Тысячелетиями здесь перемещались люди, распространялись технологии, возникали и исчезали культуры, пересекались торговые маршруты, происходили миграции. Для древнего человека не существовало привычной нам политической карты с чётко проведённой линией между государствами. Поэтому изучение древней истории Евразии по определению требует сотрудничества исследователей из разных стран.
Особое значение здесь может приобрести Алтай. В мае 2026 года в Туркестане президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев поддержал идею позиционирования этого региона как колыбели тюркской цивилизации и предложил создать постоянно действующую «Алтайскую диалоговую площадку». Если такая инициатива получит полноценное научное наполнение, Алтай способен стать не только символическим центром исторической памяти, но и реальным пространством для профессионального взаимодействия исследователей.
Причём речь здесь вовсе необязательно должна идти о попытке создать единую трактовку прошлого. Напротив, гораздо интереснее другая модель: разные исследовательские школы, разные точки зрения и единая требовательность к источникам. В таком случае экспедиция «Катанда-2026» приобретает дополнительное значение. Это уже не просто очередной сезон археологических раскопок, а пример того, как трансграничное научное сотрудничество может работать на практике.
Почему прошлое становится вопросом настоящего
История редко остаётся исключительно предметом научных конференций. Она присутствует в школьных учебниках, музеях, памятниках, государственных праздниках, семейных рассказах и политической риторике. Через представление о прошлом общества объясняют сами себе, кто они такие и откуда пришли.
Поэтому разговор об истории между Россией и Казахстаном неизбежно связан с современными отношениями двух государств. Особенно тогда, когда речь идёт о спорных и болезненных сюжетах.
Историческая тема легко превращается в политический инструмент. Вместо сложного анализа появляется удобная схема: кто был «своим», кто «чужим», кто исключительно героем, а кто исключительно виновником. Однако реальные исторические процессы почти никогда не укладываются в подобную чёрно-белую картину.
Российско-казахстанская история особенно показательна. Дипломатические отношения XVIII века, процессы вхождения казахских жузов в орбиту Российской империи, советская модернизация, индустриализация, Великая Отечественная война, освоение целины, развитие науки, образования и космической отрасли — всё это невозможно рассматривать исключительно через историю одного государства. За решениями правителей и действиями государственных институтов стояли конкретные люди. Они вместе строили заводы и железные дороги, создавали научные учреждения, осваивали новые профессии, воевали на фронте, работали в тылу.
Именно человеческое измерение общей истории часто оказывается важнее привычных политических схем. При этом признание общей истории вовсе не означает отказа Казахстана или России от собственной национальной исторической перспективы. Национальная историография становится сильнее не тогда, когда исключает неудобные страницы, а тогда, когда способна спокойно их исследовать.
Турксиб: больше, чем железная дорога
Хороший пример — Туркестано-Сибирская железная дорога. В следующем 2027 году исполнится сто лет с начала её строительства. Обычно Турксиб рассматривают либо как крупнейший инфраструктурный проект советской эпохи, либо как элемент экономической политики центра в отношении Казахстана. Оба подхода имеют право на существование. Но ни один из них не дает исчерпывающей картины.
Строительство магистрали связало Сибирь и Центральную Азию, ускорило движение товаров и людей, способствовало развитию промышленности. Но одновременно оно изменяло само казахстанское общество. Вокруг масштабной стройки формировались новые профессиональные коллективы. Казахи массово осваивали рабочие и технические специальности. Появлялся слой людей, для которых промышленное производство, инженерное дело и техническое образование становились частью новой социальной реальности. Из этой среды постепенно формировалась национальная техническая интеллигенция.
Поэтому Турксиб можно рассматривать сразу в нескольких измерениях: как советский инфраструктурный проект, как важнейший этап модернизации Казахстана и как историю людей, которые получили благодаря этой модернизации новые социальные возможности.
Именно такой многослойный взгляд значительно продуктивнее попытки свести всё к одной политической формуле.
Общая память о войне
Ещё сложнее — и одновременно важнее — говорить о Великой Отечественной войне. Для каждой семьи она имела своё лицо: погибший родственник, ушедший на фронт отец, брат, муж, эвакуированный ребёнок, работающий без сна заводской коллектив. Для Советского Союза в целом война стала колоссальным испытанием, которое одновременно объединило жителей разных республик.
Казахстан оказался одним из крупнейших тыловых центров. Сюда перевозились промышленные предприятия, научные учреждения, культурные коллективы, специалисты. Алма-Ата стала одним из важных центров советской культуры военного времени. Здесь работал Центральный объединённый киносъёмочный комплекс, где создавались фильмы, ставшие частью общей советской культурной памяти.
Не менее важным было взаимодействие эвакуированных специалистов с местными научными кадрами. В этот период развивалась научная инфраструктура Казахстана, а работа таких учёных, как Каныш Сатпаев, вписывалась в более широкий процесс формирования научной школы республики.
Это тоже часть общей истории. Причём такая, которую нельзя свести исключительно к формуле «центр помогал периферии» или, наоборот, к противоположной схеме. Люди просто работали вместе — потому что перед ними стояла общая задача.
Абулхаир-хан и необходимость сложного разговора
Ещё показательнее ситуация с историей XVIII века. В 1730 году хан Абулхаир обратился к России в условиях крайне непростой военно-политической ситуации. Казахская степь находилась под серьёзным давлением джунгарской угрозы, а перед Петербургом стояли собственные задачи, связанные с укреплением юго-восточных рубежей и расширением политического влияния.
Последующие события растянулись на десятилетия и привели к последствиям, которые невозможно описать одним предложением. Именно поэтому здесь особенно опасно использовать современные политические категории как готовый ключ к пониманию прошлого.
Для историка гораздо важнее задать другие вопросы. Какими были реальные обстоятельства того времени? Что представлял собой выбор Абулхаира? Какие интересы преследовали различные стороны? Что люди XVIII века понимали под союзом, подданством, безопасностью и политической защитой? Как менялись отношения впоследствии? Такой подход сложнее политического лозунга, но именно он позволяет приблизиться к реальной истории.
Прошлое не обязано давать современному человеку удобные ответы. Его задача — заставлять нас задавать правильные вопросы.
Байконур: когда общая история смотрит в будущее
Есть, однако, сюжеты, где общность российского и казахстанского исторического опыта особенно очевидна. Один из них — Байконур. Именно отсюда человечество отправилось в космическую эру: здесь был запущен первый искусственный спутник Земли, здесь человек впервые стартовал в космос — Юрий Гагарин.
Но за несколькими знаменитыми датами скрывается огромный коллективный труд. Строители, инженеры, военные, учёные, техники — представители разных народов и республик — создавали космодром посреди казахской степи. Советский космический проект был по своему масштабу таким, что его невозможно представить как достижение одного региона или одной национальной группы.
И это наследие продолжает жить. Байконур и сегодня остаётся пространством российско-казахстанского взаимодействия. В 2026 году в рамках проекта «Байтерек» состоялся первый испытательный пуск ракеты-носителя «Союз-5» /«Сункар» с модернизированной инфраструктуры космодрома.
Получается своеобразная историческая дуга. От первых железнодорожных магистралей — к индустриализации. От научных школ — к космическим технологиям. От общего прошлого — к совместным проектам будущего. В этом смысле Байконур важен не только как памятник советской эпохе. Он показывает, что общая история может быть не только предметом споров о прошлом, но и ресурсом для сотрудничества сегодня.
Историк как дипломат, который работает с источниками
Именно поэтому профессиональный исторический диалог между Россией и Казахстаном имеет гораздо большее значение, чем может показаться на первый взгляд. Речь идёт не о том, чтобы заставить учёных прийти к единой оценке каждого события. Это было бы как раз противоположностью научному подходу. Гораздо важнее создать условия, при которых специалисты смогут совместно работать с архивами, сопоставлять документы, проводить конференции, публиковать источники и обсуждать спорные сюжеты без давления политической конъюнктуры.
Архивы Москвы, Санкт-Петербурга, Алматы и Астаны содержат огромный массив материалов, которые способны дополнить друг друга. Исследование этих документов в едином контексте позволяет увидеть то, что теряется при раздельном изучении национальных историй.
Не менее важна подготовка молодых специалистов. Если новое поколение историков будет знакомо не только со своей национальной историографией, но и с научными школами соседней страны, пространство для взаимного понимания станет значительно шире. В этом смысле историки действительно могут выполнять функцию своеобразных научных дипломатов.
В ноябре 2024 года глава МИД России Сергей Лавров сообщил о договорённости Москвы и Астаны создать совместную рабочую группу историков. По его словам, задача такого формата заключается, помимо прочего, в том, чтобы переводить периодически возникающие споры вокруг общей истории из политической плоскости в профессиональную работу с источниками.
Инициатива Токаева по созданию «Алтайской диалоговой площадки» может стать ещё одним элементом той же архитектуры. Совместная рабочая группа, научные проекты, археологические экспедиции, конференции, работа архивов и Алтай как пространство исторического диалога — всё это может постепенно сформировать устойчивую инфраструктуру общения.
И здесь «Катанда-2026» выглядит особенно символично. Началось всё с раскопок. Но за раскопками появляется возможность для разговора гораздо большего масштаба.
Общая история не означает одинаковую историю
Есть принципиальная вещь, которую важно понимать: России и Казахстану совершенно необязательно одинаково интерпретировать каждый эпизод прошлого. У каждой страны есть собственная историческая память, собственные исследовательские школы, национальные символы и собственные вопросы к прошлому.
Общая история – это не требование отказаться от этих различий. Наоборот. Зрелый исторический диалог начинается именно тогда, когда различия не воспринимаются как угроза. Можно по-разному оценивать одно и то же событие, но при этом признавать право другой стороны на собственную научную аргументацию. Можно спорить о причинах и последствиях, но не следует превращать научную дискуссию во взаимные обвинения. Для этого существует академическая культура: источники, аргументы, критика, проверка гипотез. А не политические ярлыки.
От костей лошади — к общей памяти
Россия и Казахстан связаны гораздо большим, чем несколько тысяч километров общей границы. За этой границей — человеческие судьбы, семейные истории, культура, язык, экономика, образование и огромный пласт совместного прошлого. Его нельзя сделать абсолютно одинаковым для двух народов. Да и не нужно. Но его можно изучать вместе. Можно совместно открывать архивы, проводить археологические экспедиции, готовить исследователей, восстанавливать биографии забытых людей, сопоставлять документы и честно обсуждать сложные страницы истории.
И тогда вместо соревнования в историческом мифотворчестве появится научный диалог. Вместо попытки доказать, кто «правильнее» помнит прошлое, — возможность понять, почему разные общества помнят его по-разному. Именно поэтому история способна стать не линией разделения, а территорией добрососедства. Иногда путь к этому начинается с громкого государственного саммита. Иногда — с создания рабочей группы историков. А иногда — с нескольких каменных оградок и костей лошади, найденных археологами у подножия Алтая.
Участники «Катанды-2026» сделали то, что и должна делать настоящая наука: нашли материальное свидетельство прошлого и начали его исследовать. Теперь главное — продолжить эту работу.
Общее прошлое не становится угрозой для национальной истории, если его не превращают в политический приговор. Напротив, оно может стать одним из оснований взаимного понимания.
И чем больше Россия и Казахстан будут вместе изучать свою сложную, многослойную и далеко не всегда удобную общую историю, тем меньше пространства останется для мифов, посредством которых пытаются превратить добрых соседей в чужих друг другу. А значит, тем прочнее может оказаться фундамент их будущего добрососедства.
Максим Крамаренко, председатель общественного объединения «Республиканское славянское движение «Лад» (Казахстан), эксперт по вопросам межнациональных отношений
Наша редакция участвует в партнёрской сети «Все СМИ».