Госсектор и «Самрук-Қазына»: какая модель управления госактивами нужна Казахстану?
Автор Куат Акижанов, PhD, Аналитический центр Spik.kz
RU
KZ
EN
Рождение холдингов: клептократия как движущая сила
За годы независимости Казахстан выстроил периферийную форму капитализма – неолиберальную, не ограниченную социал-демократическими институтами контроля и прогрессивного перераспределения. Многие по незнанию называют это «государственным капитализмом». В центре данной конструкции находились и находятся такие квазигосударственные холдинги, как «Самрук-Қазына» и «Байтерек».
Их создание представляется не как осознанный шаг в сторону стратегического управления активами, а как логичное продолжение процесса приватизации ренты. Это были годы, когда политическая система страны окончательно оформилась в вертикаль персоналистской власти, а экономическая политика — в режим капитализма-рантье с чёткой логикой: государственные активы — это приватизированная рента, которую перераспределяют клептократы для собственного обогащения.
Холдинги стали необходимыми механизмами, позволяющими избежать как прямого контроля со стороны парламента, так и прозрачности процедур управления. Они превратились в институциональные «сейфы», где хранились и приумножались богатства, подчинённые единому политическому центру. В этом смысле «Самрук-Қазына» является не просто экономическим институтом, а прямым продолжением логики властного контроля.
Роль президента Назарбаева в становлении такой модели нельзя переоценить. Его обсессивное желание лично определять «кому, сколько и чего» — не случайность, а важнейший элемент этой конструкции. Холдинги позволяли концентрировать ресурсы в руках «доверенных лиц» и распределять доступ к ним через механизмы перераспределения в пользу «избранных». Таким образом, возникла система, где победителей определяли не рынок и не институты демократического контроля, а бюрократическая и политическая близость к центру.
Не путать с государственным капитализмом
«Государственный капитализм» в Восточной Азии строился вокруг идеи развития, в Казахстане же - вокруг идеи приватизации ренты. Сравнение с Южной Кореей, Японией или Бразилией в данном случае выглядит неуместным. В тех странах госсектор становился инструментом индустриализации, технологической модернизации и создания внутренних производственных цепочек. Тогда как в Казахстане он стал источником богатств и способом легитимации «накопления посредством лишения» через проекты на бумаге.
В этом смысле показателен провал стратегических задач по диверсификации: несмотря на десятилетия «индустриальных» программ, доля обрабатывающей промышленности в ВВП остаётся низкой, а экспорт по-прежнему сосредоточен в сырье. Почему? Потому что холдинги создавались не для диверсификации (она лишь декларировалась) — их задача была в другом: распределять «наверх», а не производить.
В условиях, когда глобальный неолиберальный порядок поощряет приватизацию и дерегуляцию, казахстанская модель приспособилась: она объединила формальную государственность с неформальными клановыми интересами. С этой точки зрения «Самрук-Қазына» стал идеальным вариантом: формально — государственный актор, фактически — арендованный институт. Именно поэтому реформировать холдинг сложнее, чем переписать Конституцию РК. Основной закон можно изменить по указу, определяющему день референдума, тогда как «Самрук» встроен в систему воспроизводства власти и легитимности. Он обеспечивает занятость (в основном представителей элиты), формирует бюджеты, является «донором» для государственных инициатив и одновременно насосом для приватного обогащения.
Были времена, когда критику «Самрука» ограничивали мемами про ЖОР, ЛОР и СУК (соответственно «жены ответственных работников», «любовницы ответственных работников» и «случайно уцелевшие кадры»). Однако они уже давно перестали быть смешными. Холдинг теперь не просто символ неэффективности. Это системообразующий институт, поддерживающий статус-кво и работающий в интересах не развития, а воспроизводства квазиколониальной экономики.
Вопрос политической воли и возвращение активов государству
Любая реформа, касающаяся госсектора, должна начинаться с признания того, что «Самрук-Қазына» и ему подобные – это не экономические агенты, а политико-экономические субъекты. Их судьба зависит не от бизнес-логики и не от того, насколько эффективно они проводят прогрессивную экономическую политику (последнее в принципе отсутствует в стране), а от соотношения сил внутри элиты. Стратегические задачи по индустриализации или модернизации требуют совсем иного институционального каркаса – подотчётного, прозрачного, встраивающего интересы трудящихся и производственных секторов. Казахстанские холдинги этим требованиям не соответствуют.
Отсюда радикальный вывод: их необходимо ликвидировать. Не реструктурировать, не «повысить эффективность», а именно расформировать. Государственные активы должны быть возвращены под контроль профильных министерств, усиленных в плане экспертизы и подотчётности. Только это позволит разрушить старую логику рентного перераспределения. Возвращение активов в министерства – это не возврат к «совку». Это шаг к новой системе государственного управления, основанной на прозрачности, планировании и политической ответственности.
Продолжение следует.