АНК больше нет: почему она оказалась лишней в «новом Казахстане»?
Автор Сауле Исабаева
В связи с этим напрашивается вопрос: нуждается ли в принципе многонациональная страна в отдельном механизме представительства интересов этнических групп и каким он должен быть, чтобы не повторить судьбу предшественника?
Максим Крамаренко, руководитель Института евразийской политики:
«Подобный институт способен стать источником межэтнической напряжённости»
- Ассамблея народа Казахстана (первоначально - Ассамблея народов Казахстана) создавалась в принципиально иных политических условиях. В 1990-е годы, после распада СССР, перед выделившимся государством, ставшим самостоятельным субъектом международной политики, стояла острая задача: уберечь полиэтничное общество от межэтнических столкновений и обеспечить внутриполитическую стабильность. Тем не менее - и тогда, и впоследствии - этот институт функционировал прежде всего как инструмент консолидации различных этнических групп в единую политическую нацию, но отнюдь не как орган защиты прав национальных меньшинств в классическом европейском понимании.
Это прямо закреплялось в нормативных документах, регулировавших его деятельность. Закон РК «Об Ассамблее народа Казахстана» определял в качестве основных задач организации обеспечение общественного согласия, укрепление общенационального единства, формирование казахстанской идентичности и консолидацию общества вокруг государственной политики. Вопросы представительства этнических групп занимали подчинённое положение по отношению к ключевой цели - строительству единой политической нации.
Именно это принципиально отличало казахстанскую модель от стандартов, сформулированных рекомендациями ОБСЕ в сфере национальных меньшинств. Лундские рекомендации об эффективном участии национальных меньшинств в общественной жизни (1999), Люблянские рекомендации по интеграции разнообразных обществ (2012) и Таллиннские рекомендации (2019) исходят из того, что государство обязано одновременно культивировать общегражданскую идентичность и создавать действенные механизмы участия меньшинств в принятии решений, непосредственно затрагивающих их интересы.
Упразднение АНК, произошедшее сейчас, можно рассматривать как переход к новому этапу национально-государственного строительства. За 30 лет существования Ассамблеи этнодемографическая ситуация в Казахстане претерпела существенные изменения, которые повлекли за собой трансформацию языковой среды и мемориально-символической политики. Всё это отражает устойчивый тренд казахстанской политической элиты на формирование единой политической нации, в рамках которой права этнических меньшинств воспринимаются как производные от индивидуальных прав человека, а не как самостоятельная категория групповых притязаний.
В этом контексте Халық Кеңесі представляет собой институционализацию гражданского общества, намеренно лишённую выраженной этнической маркировки, характерной для АНК. Сохранение или реформирование Ассамблеи противоречило бы принятому вектору государственного строительства - оно консервировало бы потенциал групповой автономии общественного сознания, иными словами, его сегрегацию по этническим «квартирам».
- Как считаете, нужен ли вообще в стране отдельный институт, который бы отстаивал интересы этнических групп?
- Подчеркну ещё раз: Ассамблея народа Казахстана никогда не являлась органом защиты национальных меньшинств в классическом смысле. Её ключевая миссия состояла в формировании единой казахстанской политической нации, а защита прав этнических сообществ оставалась на втором, а порой и на третьем плане.
Попытаюсь ответить на этот вопрос объективно. Существование специализированного этнического института сопряжено с рядом структурных рисков. Во-первых, акцент на этничности объективно затрудняет формирование общегражданской идентичности. Во-вторых, подобный институт способен стать источником межэтнической напряжённости - неизбежно возникает вопрос о неравенстве статусов между теми, кто признан «меньшинством» и располагает обособленным политическим каналом, и теми, кто составляет большинство, но лишён симметричных инструментов представительства. В-третьих - и это касается непосредственно АНК или её возможных аналогов, инициированных властью сверху, - подобные структуры неизбежно превращаются в дополнительный ресурс политического режима, у которого всегда присутствует соблазн их использовать в своих интересах.
По моему убеждению, защита этнокультурных прав отдельных групп должна осуществляться через дееспособные общегражданские институты: независимые суды, профильные подразделения при омбудсмене с обязательным участием представителей этнических групп, а также хорошо разработанное антидискриминационное законодательство.
Дополнительным ресурсом могут служить международные региональные механизмы защиты прав этнических групп - в том числе в рамках постсоветского пространства. Например, таким мандатом можно наделить ОДКБ, аналитическая деятельность которой в этой сфере сопрягалась бы с принципами «тихой» дипломатии, когда информация о вероятном ухудшении ситуации в сфере межнациональных отношений в той или иной стране-участницы Организации, доводилась бы до ее руководства без публичной огласки.
- Какую реальную пользу Ассамблея принесла за более 30 лет своей деятельности?
- АНК выполнила свою миссию - пусть и сугубо инструментальную, но в целом положительную. Прежде всего, она сыграла роль своеобразного «громоотвода», снижая риски политизации этнических групп и сдерживая угрозу сепаратистских и ирредентистских настроений. Благодаря этому механизму этнические вопросы были в значительной мере переведены из политической плоскости в фольклорно-культурную.
Кроме того, через разветвлённую сеть этнокультурных объединений, региональных структур АНК и иных диалоговых площадок государству удалось выстроить относительно устойчивую модель управления этнополитическими процессами.
Наконец, Ассамблея содействовала сохранению этнокультурного разнообразия республики. Государственная поддержка социально-культурных центров, языковых и воскресных школ различных этнических групп способствовала снижению уровня тревожности среди нетитульного населения.
- А в чем заключались ее главные провалы?
- Провалы АНК носили системный характер и вытекали из самой логики её конструкции. Главным и наиболее очевидным изъяном была подмена реального представительства этнических групп «лакированной» декорацией. Ассамблея управлялась властью по вертикали сверху вниз, депутаты от АНК в мажилисе не были связаны мандатом с реальными этническими общинами и de facto работали в русле общепартийных интересов - а не в интересах тех, кого формально представляли.
Не менее показательной стала беспомощность этой структуры перед лицом реальных межэтнических конфликтов - в частности, событий в Кордае и Масанчи. АНК оказалась неспособна выступить кризисным медиатором, поскольку к тому времени в её деятельности безраздельно возобладала пропагандистская функция в ущерб аналитической и профилактической работе.
Талгат Калиев, политолог:
«Сохранение этого механизма могло бы принести больше вреда, чем пользы»
- Объективно, Ассамблея народа Казахстана как консультативно-совещательный орган свою миссию выполнила, я бы даже сказал - исчерпала. Общество давно уже не видело смысла в дальнейшем существовании этой организации, с чем во многом и была связана критика в ее адрес.
При этом на старте АНК действительно была уникальным и востребованным институтом. В тот период Казахстан представлял собой достаточно сложную мультиэтничную конструкцию и по этой причине сталкивался с серьезными вызовами и рисками. Далеко не все жители страны ощущали себя частью единой политической нации. Достаточно вспомнить масштабный миграционный отток 1990-х годов. Многие покидали страну как раз таки из-за опасений, связанных с ростом национального самосознания, усилением роли казахского языка и возможным повторением сценариев этнических чисток, которые в те годы разворачивались в ряде других республик.
Считаю, именно Ассамблея стала той площадкой, которая позволила снять значительную часть этих страхов. Плюс во многом благодаря ее деятельности Казахстану удалось избежать серьезных межэтнических конфликтов, которые в те годы предрекали зарубежные наблюдатели. И до сих пор никаких их признаков в стране не наблюдается.
К сожалению, у нас нередко путают бытовые, криминальные, коммерческие и любые другие конфликты с межэтническими лишь потому, что в них участвуют представители разных этнических групп. Хотя подобные конфликты могут возникать между любыми людьми или социальными группами. Межэтническим же следует считать исключительно тот конфликт, который разгорается на почве этнической неприязни или ксенофобии.
Кроме того, АНК сыграла важную роль в формировании единой гражданской политической нации. Интеграция различных этнических групп происходила плавно и достаточно мягко. Сегодня многие их представители владеют казахским языком не хуже самих казахов, а немалая часть русскоязычных граждан в той или иной степени занимается его изучением. Серьезных проблем с самоидентификацией в обществе нет, как и нет дискриминации по этническому признаку. Все граждане обладают одинаковыми правами и возможностями.
А раз так, то возникает вполне закономерный вопрос: почему представители отдельных этнических групп должны получать места в парламенте по специальной квоте АНК? Ведь у них есть те же политические права, что и у всех остальных граждан страны. Они могут вступать в политические партии, участвовать в выборах, заниматься политической деятельностью, реализовывать свои амбиции и на равных конкурировать за поддержку общества.
И если смотреть на ситуацию с под таким углом, то становится очевидно, что Ассамблея свою историческую задачу, повторюсь, уже выполнила. Необходимость в отдельном институте, который представлял бы интересы этнических групп, попросту отпала. Более того, сохранение этого механизма со временем могло бы принести больше вреда, чем пользы. В таком случае некоторые представители этнических групп предпочитали бы не использовать конституционные возможности лишь потому, что для них существует отдельный социальный лифт.
Подобная опека способна превратиться в медвежью услугу. В какой-то степени она может даже формировать своеобразный этнический инфантилизм, когда участие в политической жизни начинает восприниматься не как общее право граждан, а как привилегия. Это все равно что предлагать костыли человеку, который способен ходить самостоятельно, или содержать сорокалетнего сына, не позволяя ему повзрослеть.
Как мы знаем, все эти годы АНК пыталась перезагрузить свою деятельность, но без особого эффекта. В этом смысле переход представителей этнокультурных объединений в Халық кеңесі выглядит вполне логичным шагом. С одной стороны, это позволит сохранить все позитивные наработки, накопленные Ассамблеей за годы работы. С другой, даст возможность гораздо глубже интегрировать представителей различных этнических групп в общественно-политическую жизнь страны. Теперь они будут заниматься не только вопросами межэтнических отношений, но и проблемами экономики, регионального развития, молодежной политики, общественного развития и т.д.
Наша редакция участвует в партнёрской сети «Все СМИ».