Закрывали ли в СССР при Кунаеве казахские школы?
Автор Бахыт Жанаберген
RU
KZ
EN
Что и как считать…
Взять рекомендованный Министерством просвещения РК учебник для 9-х классов общеобразовательных школ, подготовленный под редакцией доктора исторических наук Буркитбая Аягана, в прошлом многолетнего директора Института истории государства Комитета науки МНиВО, и изданный в 2019-м издательством «Атамура». На стр. 67 читаем: «Во второй половине ХХ века в Казахстане преобладали школы с русским языком обучения. Казахские школы оставались в трудном положении, их количество значительно снизилось… С прибытием в Казахстан тысяч славянских поселенцев, в связи с освоением целины, много казахских школ было закрыто и преобразовано в русские и смешанные».
Или вот, другой учебник, тоже для учащихся 9-х классов (но специальных школ) и тоже рекомендованный профильным министерством. Он написан под руководством доктора исторических наук Еркина Абила, который на момент его издания возглавлял уже упомянутый Институт истории государства (в 2020-м сменил на этом посту Аягана), а сейчас заседает в Мажилисе и прославился как один из авторов наделавшей много шума инициативы, связанной с часовыми поясами. В этой книге повторяется тот же посыл, что и в первом случае, и даже называется цифра: «В 1950–1980-е годы в республике было закрыто более 600 школ с казахским языком обучения».
Аналогичные утверждения содержатся и в учебных пособиях для студентов высших учебных заведений. А в разного рода публикациях современных авторов можно прочитать, что за четверть века правления Динмухамеда Кунаева казахских школ стало меньше почти на тысячу, а то и на полторы тысячи. И это, кстати, одна из главных претензий, предъявляемых многолетнему лидеру советского Казахстана. Сам Димаш Ахмедович в своих мемуарах ответил на нее так: «Не количество школ надо считать, а количество учащихся», имея в виду, что сокращение числа общеобразовательных учреждений (в том числе с казахским языком обучения) происходило вследствие их укрупнения с одновременно закрытием так называемых малокомплектных и, главное, не влекло за собой уменьшения ученического контингента.
И впрямь, применительно к рассматриваемой теме само по себе количество учебных заведений мало о чем говорит. Скажем, перед началом Великой Отечественной войны в Казахстане работало почти столько же школ, что и сейчас – 7.790 против 7.920 (включая не только обычные, но и специальные, частные, элитные…). Это при том, что учащихся тогда было чуть ли не в четыре раза меньше – 1,05 миллиона против нынешних четырех миллионов.
Двуединая задача
Приведенный выше пример наглядно убеждает в том, что делать оценки, исходя только из динамики сокращения или увеличения количества школ и не беря во внимание изменение числа их учащихся, бессмысленно. Этот вывод подтверждается и официальной статистикой, содержащейся в сборниках «Народное образование и культура в СССР», которые при желании можно найти в открытом доступе на просторах Интернета.
Ознакомимся с некоторыми из них. Скажем, в том, что вышел в 1989-м, во времена перестройки и гласности, есть такая таблица.
Как видим, за период между 1960-и и 1980-м в Казахской СССР количество дневных общеобразовательных школ уменьшилось более чем на полторы тысячи, а точнее, на 1.641 (было 9.592, стало 7.951). Но при этом число учащихся за рассматриваемые два десятилетия увеличилось в 1,7 раза (с 1.720 до 2.951 тысячи), а учителей – чуть ли не вдвое (с 95 до 179 тысяч).
Никакого парадокса здесь нет: просто произошло повсеместное укрупнение школ. Если в 1960-м в среднем на каждое учебное заведение в Казахстане приходилось 180 детей, то в 1980-м – уже 371, или почти в два раза больше. Это случилось благодаря активному строительству новых и более вместительных зданий, которое получило особый размах, начиная с седьмой пятилетки (1961-1965) и в последующие годы. Тем самым решалась двуединая задача – укрепление материально-технической базы сферы народного просвещения и окончательный переход ко всеобщему среднему образованию.
В 1960-е годы в нашей республике ежегодно сдавали в эксплуатацию порядка двухсот – двухсот пятидесяти школ, рассчитанных в сумме примерно на 100 тысяч ученических мест (см. приведенную ниже таблицу из сборника «Народное образование, наука и культура в СССР», 1971 г., стр. 388). Примерно такие же показатели были и в 1970-х. В построенных тогда зданиях и сегодня получают знания многие юные казахстанцы.
Большинство новых общеобразовательных учреждений позволяло представителям подрастающего поколения учиться в них с 1-го класса по 10-й (либо 11-й), то есть до получения полного среднего образования. И здесь есть смысл привести несколько красноречивых цифр.
В 1955/56 учебном году школ, имевших старшие классы, в Казахстане насчитывалось всего-то 1.025, что составляло 11,7 процента от общего числа учебных заведений (среди казахских эта доля, согласно данным, которые привел в своей книге многолетний министр просвещения республики Абдыхамит Сембаев, была более чем в два раза ниже – 5,0 процента). Но затем ситуация кардинально изменилась: к началу 1980-х годов таких школ стало уже 3.837, и они составляли почти половину (48,3 процента) всех общеобразовательных учреждений). В каждую из новых школ переводили детей из старых маленьких, которые после этого прекращали свое существование и соответственно выпадали из статистики.
«Интернатная» тема
Тогда же для детей из дальних сел и аулов стали открывать школы-интернаты – обычно в районных и областных центрах. Один такой интернат заменял большое число малокомплектных школ, которые, находясь в глубинке и не имея достаточного количества учителей-предметников, не могли дать полноценного образования и поэтому закрывались.
Впрочем, последнее обстоятельство сегодня часто ставится в упрек советскому режиму. Взять учебное пособие для студентов вузов «Современная история Казахстана», изданное в 2019-м под эгидой Министерства образования и науки РК. Его автор – кандидат исторических наук, сотрудник все того же Института истории государства Талгатбек Аминов, а главный рецензент – Зиябек Кабульдинов, доктор исторических наук, академик НАН ОК, директор Института истории и этнологии имени Ч.Валиханова Комитета науки МНиВО. На стр.175 можно прочесть (орфография, включая ошибки, сохранена): «На местах закрывались национальные школы, большинство казахских детей из аулов стали обучаться в укрупненных школах-интернатах с русским языком обучения. Лишь с получением независимости в республике стали избавляться от процесса массовой руссификации».
Интересно было бы узнать, на чем базируются такие утверждения, которые часто можно встретить и в других научных трудах, в СМИ. Где ссылки на статистические данные? А если последних нет, то позволительно ли профессиональным историкам, которым доверено писать учебники для подрастающего поколения, внушать ему ничем не подкрепленные выводы?
Автор этих строк тоже не владеет информацией на сей счет, но точно знает, что, например, в Кызылординской области практически все такие учреждения давали детям знания на казахском языке. Наверняка так же обстояли дела и в других регионах с преимущественно казахским населением. А вот в северных областях республики, где доля титульного этноса была низкой (от 15 до 25 процентов), воспитанники большинства интернатов, скорее всего, обучались на русском.
То есть везде было по-разному, и утверждение автора учебника можно расценить как явное преувеличение. Кстати, стоит отметить, что знаменитая алма-атинская школа №12, считавшаяся единственной казахской (во всяком случае, в 1970-х годах) в тогдашней столице республики, тоже была интернатного типа – в ней вместе с городскими детьми получали знания и аульные.
Казахский запрос
А теперь о главном. Мы знаем, что за два десятилетия, прошедшие между 1960-м и 1980-м, количество школ в Казахстане действительно уменьшилось, причем существенно – более чем на полторы тысячи. Заслуживающие доверия данные о том, сколько из попавших под оптимизацию, или укрупнение, были казахскими, а сколько русскими, как из-за этого изменилось соотношение количества обучающихся на том или ином языке, отсутствуют и вряд ли когда-нибудь обнаружатся. Однако есть другие цифры, которые дают определенное представление.
Согласно официальной статистике, в 1980/81 учебном году в нашей республике образование на казахском языке получали 965 тысяч детей – это 33,0 процента от общего числа школьников. Доля же казахов в составе населения КазССР, согласно результатам всесоюзной переписи, проведенной годом ранее, составляла 36 процентов. То есть диспропорция имела место, но в общем-то незначительная.
Впрочем, доля учащихся, относившихся к титульному этносу, в общем составе ученического контингента могла быть выше, чем 36 процентов, в связи с большей многодетностью казахских семей – судя по косвенным показателям, она составляла около 40. Значит, в абсолютном выражении их количество могло достигать 1,2 миллиона (40 процентов от 2.951 тысячи школьников). И 965 тысяч из них, или четверо из каждых пяти, получали знания на родном языке. Соответственно на русском обучались примерно 235 тысяч, или около 20 процентов юных представителей титульного этноса.
Это вполне сопоставимо с сегодняшней ситуацией: в 2024/25 учебном году в русские классы ходили 16,1 процента казахских детей-школьников (447,1 тысячи из 2770,5 тысячи), а, скажем, в Атырауской и северных областях, в Алматы и особенно в Астане данный показатель существенно выше. Иными словами, за прошедшие четыре с половиной десятилетия, даже несмотря на обретение независимости, расклад в этом плане не сильно изменился: если в начале 1980-х образование на языке Пушкина получал каждый пятый ребенок-казах, то сейчас – каждый шестой.
В последнее десятилетие существования СССР доля учащихся казахских классов снизилась с 33,0 до 30,2 процента, а доля обучавшихся в русских, напротив, выросла с 64,2 до 67,4 процента (были также узбекские, уйгурские, таджикские). Эта тенденция сохранялась и после декабрьских событий 1986-го, вроде бы ознаменовавших возрождение национального самосознания, и позже, когда начался распад СССР.
К тому времени диктат союзного центра значительно ослаб, республиканские элиты все меньше оглядывались на Москву. 22 июня 1989-го первым секретарем ЦК Компартии Казахстана вместо Геннадия Колбина стал Нурсултан Назарбаев, а ровно через три месяца был принят закон, которым казахский язык наделили статусом государственного. Но даже после всего этого, если верить авторам ныне действующей Концепции развития языковой политики в РК, то есть официального правительственного документа, доля учащихся казахских классов продолжала сокращаться: «в 1991-1992 учебном году на казахском языке обучались только 28 % всех учащихся» (глава «Языковая политика и демография»).
Выходит, что вплоть до окончательного развала СССР, а затем и до сегодняшнего дня спрос на русскоязычное образование у коренных жителей нашей республики оставался высоким. И, может, надо говорить именно об этом, а не о том, что путем закрытия школ казахам искусственно создавали препоны для получения образования на родном языке, как утверждают авторы современных учебников истории?