Казахи – нация «лириков». Не пора ли разбавить их «физиками»?
Автор Жандос Асылбеков
RU
KZ
EN
Академик, плывущий против течения
Конечно, президент адресовал эти слова всем казахстанцам, но всё-таки в первую очередь они, видимо, были обращены к казахам как к государствообразующему этносу, чей удельный вес в составе населения страны превысил уже 70 процентов и продолжает расти. А среди тех, кто побудил его к такому призыву, с большой долей вероятности можно назвать известного ученого-математика, академика Национальной академии наук РК Аскара Джумадильдаева, отметившего в конце февраля с.г. 70-летие.
Судя по всему, он – большой авторитет для главы государства. Касым Жомарт Токаев, будучи уже президентом страны, не раз встречался с ним, часто цитирует его высказывания в своих выступлениях, а полтора года назад присвоил ему звание «Қазақстанның Еңбек Ерi» - «Герой Труда Казахстана». К слову, среди более чем 60 наших соотечественников, удостоенных этого высшего в республике знака отличия за всё время его существования, Джумадильдаев стал лишь вторым профессиональным ученым и первым, представляющим точные науки.
Аскар Серкулович – один из очень немногих интеллектуалов, кто, принадлежа к титульному этносу, во всеуслышание говорит о том, что чрезмерное доминирование гуманитарного начала в общественном сознании казахов стало серьезной проблемой, тормозящей развитие страны, и что, только став нацией технократов, они смогут быть конкурентоспособными в современном мире. Причем делает ученый такие заявления уже много лет и, что тоже важно, в острой, полемической форме, не боясь быть подвергнутым остракизму со стороны сородичей. При этом сам он прекрасно знает культуру и язык своего народа: будущий академик родился и вырос в казахской глубинке, учился в школе на «ана тiлi», увлекался поэзией, интересовался историей.
В одном из интервью Джумадильдаев задался вопросом: «Какие страны вышли в число мировых лидеров?» и сам же на него ответил: «Те, которые изобрели паровые машины, электричество, придумали компьютеры. А те, что продолжали вариться в собственном соку, гордясь своими легендами, стихами и песнями, остались такими же отсталыми» (наверное, не надо объяснять, кого и что он имел в виду).
Большой резонанс в казахскоязычном сегменте соцсетей вызвало интервью, которое академик дал в конце прошлого года, – его слова сильно возбудили многих представителей национальной творческой интеллигенции, включая тех из них, кто заседает в парламенте, и так называемых национал-патриотов. Они выступили резко против высказываний ученого, касающихся казахского языка.
Заявил же Джумадильдаев примерно следующее: «Да, наш язык богатый, но хвастать этим – пустое дело. Он слишком перегружен словами, которые, возможно, когда-то в стародавние времена выполняли определенную роль, но сегодня стали совершенно лишними, ненужными в повседневной жизни. И тем более в науке, где каждое слово должно иметь только одно значение, а каждое понятие должно иметь единообразное и ёмкое словесное выражение». Тем самым Джумадильдаев снова, как и ранее в других выступлениях, дал свое объяснение тому, почему казахскому не удается стать языком науки, технологий, производства, и призвал заняться его реформой по принципу «от сложности и красивости – к простоте и функциональности». Иными словами, он противопоставил технократический подход к «ана тiлi» гуманитарному («лирическому»).
В другом интервью, четырехлетней давности, академик с горечью говорил о том, что у представителей титульного этноса отсутствует тяга к научно-техническим знаниям. В качестве примера он привел историю с выпуском в нашей стране научно-познавательного журнала «OYLA» (можно перевести как «Думай» или «Соображай»), рассчитанного, главным образом, на школьников и их родителей. Если у его русскоязычной версии насчитывалось 13 тысяч подписчиков, то у казахскоязычной – …чуть больше десяти, или в тысячу раз меньше. Зато казахи, по словам ученого, охотно покупают журналы, рассказывающие о жизни «звезд» шоу-бизнеса, взахлеб читают рассказы о мифах и легендах прошлого.
Тот факт, что они в массе своей не проявляют интереса к техническим наукам, к профессиям, связанным с производством, предпочитая сугубо гуманитарные дисциплины и специальности, подтверждается и официальной статистикой.
Гуманитариев – выше крыши, «технарей» – кот наплакал
В прошлом году высшие учебные заведения нашей республики приняли 208,9 тысячи новых студентов. Из них 176,0 тысячи, или 84,3 процента, – казахи. А если вычесть более 12 тысяч иностранных первокурсников (они приехали в основном из Туркменистана, Узбекистана и Индии), то получится, что среди собственно казахстанцев, поступивших в университеты, доля представителей титульного этноса еще выше – порядка 87 процентов.
Кто-то, возможно, усомнится в последней цифре. Но, во-первых, она выведена на основе данных Бюро национальной статистики. Во-вторых, дело в том, что юная поросль этнических меньшинств нашей страны в значительном большинстве своем идет не в вузы, а в учреждения технического и профессионального образования (ТиПО), которые ориентированы, главным образом, на подготовку специалистов среднего звена для производственных отраслей. Например, у русских в Казахстане соотношение выбравших в прошлом году университеты и колледжи составило соответственно 29,1 и 70,9 процента, у немцев – 26,4 и 73,6, у уйгуров – 30,0 и 70,0, у азербайджанцев – 28,5 и 71,5, у турок – 27,6 и 72,4 и т.д. Потому и столь высок удельный вес казахских юношей и девушек среди обучающихся в высших учебных заведениях.
Итак, они составляют львиную долю вузовского студенческого контингента. Последний почти на две трети (на 63-64 процента) формируется из «платников», то есть обучающихся на свои, а чаще на родительские деньги. Это та самая молодежь, которая при выборе специальности исходит исключительно из собственных или навязанных родителями предпочтений, – в отличие от поступающих в рамках госзаказа, немалая часть которых идет не туда, куда им хочется, а туда, где много грантов и где даже с низкой суммой баллов по итогам ЕНТ можно получить возможность учиться за счет государства.
Так вот, если взять для анализа 130,8 тысячи молодых людей, принятых в прошлом году вузами на коммерческой основе, то выяснится, что среди них профессии, связанные с инженерным делом, работой на промышленных предприятиях, в энергетике, связи, на транспорте, выбрали лишь 10,1 тысячи (7,7 процента), строительством, архитектурой и землеустройством – 3,9 тысячи (3,0 процента), сельским, водным, рыбным хозяйством – 1,2 тысячи (0,9 процента). Иными словами, лишь каждый десятый готов посвятить себя производству материальных благ. В то же время на «бизнес, управление и право» поступили 27,4 тысячи, или в два с половиной раза больше. Это те, кто рвется в чиновники, экономисты, юристы. А 38,1 тысячи, или 29,1 процента от общего числа, пошли на педагогические факультеты.
Или вот еще одно сопоставление. Специальности по направлению «физические и химические науки» выбрал всего-навсего 241 первокурсник со всей республики, тогда как «языки и литературу» – 5,7 тысячи, или в 24 раза (!) больше. Еще 5,3 тысячи «платников» предпочли «социальные науки» (политология, социология, культурология, международные отношения), более чем 1,6 тысячи – историю, философию, религиоведение… Свыше четырех тысяч решили пойти в искусство, около двух тысяч – в журналистику.
Этот буквально кричащий перекос в сторону гуманитарного образования государство пытается как-то сгладить через систему госзаказа, отдавая приоритет специальностям, связанным с производственными процессами (в прошлом году на них была направлена четверть от общего объема – 19,6 из 73,5 тысячи) и с точными науками. При этом оно закрывает глаза на то, что немалая часть таких студентов становится обладателями грантов с очень низкими суммами баллов, а значит, и с явно недостаточными базовыми знаниями: многие с трудом преодолевают на ЕНТ минимальный пороговый уровень. Причем зачастую они поступают на эти факультеты вовсе не по зову души, а лишь из-за возможности учиться за счет государства. Способны ли они стать квалифицированными специалистами, да и вообще пойдут ли после получения дипломов работать по профессиям, которым обучались?
А самый главный вопрос звучит так: какое будущее ждет страну, где юные представители государствообразующего этноса в основной своей массе воротят носы от естественнонаучных дисциплин, от технических знаний и от участия в производстве материальных благ?