Три измерения казахстанской экологии. Второе – региональное…
Автор Spik.kz
RU
KZ
EN
Экологический саммит в Астане, заявленный как региональный, собрал участников не только из Центральной Азии, но и из многих соседних с нашим регионом государств, а международные организации представляли всю Евразию от Парижа (ОЭСР) до Шанхая (ШОС). Такой расширительный подход организаторов к региональности был оправдан тем, что и экосистемы, и экологические вызовы носят трансграничный характер, о чем сказал наш президент при открытии форума. Общие проблемы подразумевают общую ответственность.
В информационном бюллетене сказано: «Цель Саммита – сформировать открытую платформу для выработки совместных и практических решений по климатическим и экологическим вызовам, объединяющую широкий круг стран, регионов и партнеров, и демонстрирующую на примере Центральной Азии, как межрегиональное сотрудничество усиливает глобальные усилия».
Поддерживая в целом заявленную цель, нельзя не отметить, что выражение «усиливает усилия» – еще одно подтверждение того, что у русского языка, который был одним из рабочих языков саммита, проблем сегодня не меньше, чем у ледников Тянь-Шаня. Так что инициатива нашего президента о создании Международной организации по русскому языку была очень своевременной.
Раздвигая границы
Целая серия встреч высокого уровня с участием представителей государств и международных организаций существенно расширила географические рамки диалога.
Прошла сессия высокого уровня «Экологическое партнерство ШОС и ЮНЕП: совместные действия для устойчивого будущего региона».
Состоялся запуск Платформы высокого уровня по диалогу в области экологического сотрудничества Организации экономического сотрудничества, прошло ее первое заседание. ОЭС – старейшая экономическая организация региона, в нее входят Иран, Пакистан и Турция (страны-основатели), а также Азербайджан, Афганистан и пять государств ЦА. Впрочем, про организацию эту мало кто слышал, да и сказать про нее нечего.
Организация тюркских государств провела второе заседание министров по вопросам окружающей среды и экологии, по его итогам была принята декларация. Можно не сомневаться, что экологические вопросы будут одним из приоритетов ОТГ в этом году, поскольку КС31, то есть 31-я Конференция сторон Рамочной конвенции ООН об изменении климата, пройдет уже через полгода в Анталье.
По инициативе Казахстана состоялся Диалог высокого уровня сторон Тегеранской конвенции (Рамочной конвенции по защите морской среды Каспийского моря), то есть пяти прикаспийских государств.
Казахстан совместно с секретариатом Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии при поддержке Азербайджана (он сейчас председатель в СВМДА) организовал тематическое мероприятие высокого уровня под названием «Глобальное изменение климата и устойчивое развитие в регионе СВМДА».
Европейский Союз провел заседание высокого уровня в рамках Инициативы «Команда Европы» (Team Europe Initiative, TEI) по вопросам водных ресурсов, энергетики и изменения климата в Центральной Азии. Организация экономического сотрудничества и развития выступила соорганизатором нескольких сессий по разным вопросам.
Но самыми важными участниками РЭС-2026 были не те, которые расширяли географические границы, а те, которые раздвигали финансовые горизонты. То есть доноры и спонсоры.
От общей ответственности – к общим донорам
Кыргызский президент в своем выступлении на саммите отметил несправедливость, с которой сталкивается его страна: «На долю Кыргызстана приходится лишь три сотых процента глобальных выбросов парниковых газов. При этом наша страна несёт непропорционально большое бремя последствий изменения климата».
О том же заявил его узбекский коллега: «Страны, меньше всего повлиявшие на глобальное изменение климата, вновь остаются один на один с его последствиями». При этом Шавкат Мирзиеев не ограничился жалобами на несправедливость, он прямо указал, как ее следует исправить. «Мы убеждены, что международная солидарность должна выражаться, прежде всего, в обеспечении своевременного, справедливого и беспрепятственного доступа развивающихся стран к климатическому финансированию, передовым технологиям и инновациям», – сказал он.
Председательство в Международном фонде спасения Арала на ближайшие три года переходит к Ташкенту. Поэтому президент Узбекистана на заседании Совета глав государств – учредителей МФСА изложил узбекские приоритеты работы фонда. Перечислив их, он подчеркнул: «Мы готовы к активному взаимодействию с международными партнёрами, финансовыми институтами и экспертно-аналитическими структурами для претворения в жизнь всех названных приоритетов». А потом заявил, что и Афганистану, который в РЭС-2026 не участвовал, тоже надо привлекать «финансовые средства международных доноров».
Впрочем, наши страны если и могут жаловаться, то разве что на недостаток международной помощи, ни никак не на ее отсутствие. Все действующие в регионе институты международного сотрудничества, а также все предложения по созданию новых институтов можно описать формулой С5+D, то есть пять стран ЦА плюс донор.
У Всемирного Банка есть Водно-энергетическая программа для Центральной Азии. Она действует с 2010 года. Последняя программа, утвержденная в январе этого года, называется «Развитие рынка электроэнергии и интеграция энергосистем в Центральной Азии». Общий объем ее финансирования превышает 1 млрд. долларов, она рассчитана на 10 лет и направлена на создание регионального рынка электроэнергии. Ее тоже обсудили на одной из сессий РЭС-2026. Что будет через 10 лет, сказать трудно, можно быть уверенным лишь в том, что выделенные донорами средства будут успешно освоены. Пройдет немало семинаров и конференций, будет подготовлено много новых экспертов в странах ЦА, которые проведут важные исследования и представят интересные доклады - словом, всё как всегда.
У Азиатского банка развития есть программа Центрально-азиатского экономического сотрудничества, в ней – кластер «Сельское хозяйство и вода», а внутри него – различные программы непосредственно по воде.
Евразийский банк развития запустил проект Водно-энергетический комплекс Центральной Азии. Его возможности поскромнее, чем у ВБ и АБР, но на одной из сессий РЭС-2026 он тоже доложил об успехах.
Отметим также, что Региональная стратегия адаптации к изменению климата, которая названа Шавкатом Мирзиеевым примером регионального взаимодействия, является скорее примером донорства Германии, ее правительственных институтов и неправительственных организаций.
Хотя формально речь идет о коллективном участии пяти стран ЦА в какой-то программе, созданной и финансируемой международной структурой, конкретные проекты (если не считать многочисленные семинары и конференции) практически всегда реализуются в одном государстве с участием одного правительства.
Государства ЦА, в свою очередь, не имеют единых подходов к сотрудничеству с международными финансовыми институтами, они не предложили какой-либо единой программы, основанной на общерегиональных приоритетах. За одним исключением.
История реального проекта
В 1997 году, когда Казахстан, Кыргызстан и Узбекистан были членами Центрально-азиатского союза, подписавшими Договор о создании единого экономического пространства, межправительственные комиссии наших стран уже работали над подготовкой документов по созданию Международного водно-энергетического консорциума (МВЭК).
В 1998-м, когда к этим странам присоединился Таджикистан и союз был переименован в Центрально-азиатское экономическое сообщество, Совет премьер-министров дал протокольное поручение Межправительственной комиссии по созданию международных Консорциумов обеспечить разработку Устава Международного водно-энергетического консорциума.
В 2004-м на заседании Совета глав государств-членов Организации Центрально-Азиатское сотрудничество (это была та же самая организация, просто название поменяли, в наших краях это традиция) был наконец-то согласован проект Концепции о создании МВЭК. Уже в следующем году ОЦАС перестала существовать, влившись в ЕврАзЭС, однако работа над МВЭК продолжалась на других площадках (Всемирный банк, АБР, ЕврАзЭС).
15 сентября 2023 года на заседании Совета глав государств – учредителей МФСА наш президент подчеркнул необходимость создания механизма долгосрочного и устойчивого сотрудничества для эффективного использования водно-энергетических ресурсов Центральной Азии с учетом интересов всех стран региона. Как было сказано в выступлении, таким механизмом может служить Международный водно-энергетический консорциум.
9 августа 2024 года Касым-Жомарт Токаев, выступая на Шестой консультативной встрече глав государств ЦА в Астане, отметил: «В основу многостороннего водного сотрудничества могут лечь инициативы по совместному строительству гидроэнергетических объектов и учреждению Водно-энергетического консорциума для стран Центральной Азии».
Незадолго до саммита один из руководителей МВРИ сказал, что «в настоящее время консорциум еще не создан, но работа в этом направлении продолжается». Однако в официальных документах РЭС-2026 про консорциум ничего не сказано.
В этой истории видится торжество гегелевской диалектики, когда МВЭК, как и любое явление, содержит в себе противоречия, которые снимаются при переходе на новый уровень (ОЦАС – ЕврАзЭС – ЕАБР – МФСА), но никогда не исчезают окончательно, что и обеспечивает непрерывность и нескончаемость процесса. Как говорил один из теоретиков европейской социал-демократии, движение – всё, цель – ничто.
Впрочем, как уже отмечалось в первой части рассказа о РЭС-2026 (о глобальном измерении экологии), основное предназначение саммитов – демонстрация единства. Как сказал министр экологии Казахстана Ерлан Нысанбаев, «саммит показал международному сообществу, что регион един, что страны слышат друг друга и вместе продвигаются вперед. Это подчеркивает солидарность Центральной Азии, четко обозначая ключевые направления совместного сотрудничества по вопросам экологии и изменения климата».