Язык вражды: как защититься и не перейти черту?

Статья 174 УК РК призвана защищать общество от разжигания розни, но на практике часто сама оказывается причиной его раскола. Когда публике не объясняют, за какие конкретно слова и действия преследуют людей, в том числе активистов, журналистов и блогеров, начинается война домыслов и народных вердиктов. И в этом противостоянии теряется главное - воспитательный эффект закона. Потому правозащитники называют эту статью «политической» и требуют пересмотреть. Вопрос в том, что конкретно в ней следует изменить?

Галым Нурпеисов, адвокат:

«Неопределенность постепенно рождает самоцензуру»

- Я бы не стал называть статью 174 УК политической по своей природе. Государство, безусловно, должно реагировать на реальное разжигание национальной, религиозной или социальной розни. Вопрос в другом: насколько понятно определены границы этой статьи и насколько последовательно она применяется.

Возьмем недавний случай Эльмиры Вайс. Обществу сообщили о задержании и уголовном деле по статье 174. Но какие конкретно слова, публикации или действия стали основанием для уголовного преследования и в чем именно следствие усматривает разжигание розни, широкой публике фактически неизвестно.

В итоге возникает странная ситуация: одни уже объявляют человека виновным, другие - жертвой преследования. Хотя ни те, ни другие не знают материалов дела. Получается, общественный приговор появляется раньше судебного.

Конечно, есть тайна следствия, и никто не требует публиковать доказательства. Но если государственный орган сам сообщает о задержании по такой чувствительной статье, думаю, правильно хотя бы в общих чертах объяснить, какое конкретно действие или высказывание стало предметом расследования. Без оценки виновности человека - ее может дать только суд.

Иначе теряется и предупредительный смысл закона. Человек слышит: кого-то задержали за разжигание розни, но так и не понимает, какую именно границу тот перешел. Где заканчивается резкое, спорное или даже неприятное мнение и начинается уголовное правонарушение?

Более того, неопределенность постепенно рождает самоцензуру. Люди начинают опасаться обсуждать вопросы языка, истории, религии, межнациональных отношений. А это уже влияет на само публичное пространство: вместо нормальной дискуссии появляется страх сказать что-то «не так».

Поэтому я бы не говорил об отмене статьи 174. Но, на мой взгляд, она нуждается в большей определенности. Нужно четче отделить реальное разжигание вражды и ненависти от резкого, спорного, провокационного и даже оскорбительного высказывания. Не всякое неприятное или непопулярное мнение должно становиться уголовным делом.

И особенно важно доказывать умысел. Нельзя оценивать одну фразу отдельно от всего остального. Нужно смотреть, в каком контексте она сказана, кому адресована, с какой целью, какова ее направленность и действительно ли человек намеревался разжечь рознь.

Для меня как адвоката главный вопрос именно в предсказуемости закона. Человек должен заранее понимать, что запрещено и за что наступает уголовная ответственность.

Статья 174 должна защищать общество от реального разжигания розни. Но ее применение не должно само становиться причиной общественного разделения. А вопрос о виновности конкретного человека должен решаться в суде на основании доказательств, а не в социальных сетях на основании одного сообщения о задержании.

Татьяна Чернобиль, независимая консультантка по международному праву в области прав человека:

«На практике эта статья применяется избирательно»

- На первый взгляд, статья 174 УК направлена на борьбу с языком вражды, то есть высказываниями, разжигающими ненависть по признаку определенных характеристик человека или группы. К числу таких характеристик относятся, в частности, пол, этническая принадлежность, происхождение и другие, защищаемые Конституцией и международными стандартами, признаки.

Вместе с тем на практике эта статья применяется избирательно. Нередко ее вменяют за вполне допустимые, с международно-правовой точки зрения, высказывания – например, сатиру. В то же время высказывания, которые должны пользоваться более высокой степенью защиты, в частности критика политических деятелей и государственных органов, могут рассматриваться как противоправные. Хотя именно в отношении политических фигур порог допустимой критики должен быть не выше, а, напротив, ниже, чем в отношении частных лиц.

Что касается общественного или пользовательского «суда», то народ, напомню, не связан юридической обязанностью придерживаться презумпции невиновности, в отличие от представителей власти. При этом никто, понятно, не отменяет требований этики, морали и законодательных ограничений.

Чего не хватает по делам по статье «о разжигании», так это пояснений государства относительно того, какой именно вред, по мнению стороны обвинения и часто суда, были способны причинить конкретные высказывания обвиняемых или уже осужденных и каким образом они создавали реальную угрозу такого вреда. Это помогло бы аудитории убедиться или усомниться в правильности предъявленного обвинения или приговора.

Статья 174 – предмет постоянной критики международных механизмов защиты прав человека. В частности, за размытость ее формулировок. Например, «действия, направленные на разжигание» – это уже разжигание или еще нет? За попытки расширить границы (а они должны быть) ее применения, охватив защитой «власть», как, якобы, «социальную группу». За отказ квалифицировать в качестве языка вражды нередкие в публичном пространстве высказывания в адрес другой, без сомнения социальной, группы - представителей ЛГБТИК+. И другое.

Что изменить? Привести эту статью в соответствие международным стандартам в области прав человека. А именно: четко определить, какие формы выражения действительно могут быть ограничены; обеспечить защиту допустимой критики и иных правомерных высказываний; исключить чрезмерно широкое толкование нормы. Ограничение свободы выражения должно быть связано с реальной и достаточно серьезной угрозой причинения вреда, в том числе с учетом характера высказывания, контекста, статуса говорящего, его намерения и вероятности наступления такого вреда.

Гульмира Биржанова, руководитель юридической службы Media Qoldau Правового медиа-центра:

«Этот инструмент борьбы с языком ненависти неэффективен»

- Сама по себе статья 174 УК РК преследует легитимную цель - защищать общество от разжигания ненависти и вражды между различными группами. Проблема возникает тогда, когда между этой целью и конкретным применением уголовной нормы появляются злоупотребления.

На мой взгляд, в своем нынешнем виде этот инструмент борьбы с языком ненависти неэффективен. Как правило, государство заявляет о чрезвычайно серьезном преступлении, но не раскрывает достаточной информации о нем, держит судебные приговоры в закрытом доступе. СМИ тоже сообщают лишь общие детали, опасаясь столкнуться с правовыми последствиями. Поэтому обществу остается только гадать, что именно произошло и за что в принципе может наступить уголовная ответственность - какого рода критика или действия следствие способно расценить как направленные на разжигание розни.

Не теряется ли воспитательный эффект статьи? Да, и это один из главных рисков. Если государство хочет не только наказать конкретного человека, но и предупредить подобные действия в будущем, обществу необходимо объяснять, где проходит граница между допустимым выражением мнения и уголовно наказуемым разжиганием розни. Простого сообщения «задержан по статье 174» для этого недостаточно.

Нуждается ли данная статья в пересмотре? Безусловно. Но я бы говорила не об отмене статьи, а о ее дальнейшей конкретизации. Она должна быть юридически предсказуемой.

Международные организации уже не раз выражали обеспокоенность чрезмерно широкими положениями статьи 174. Они рекомендовали Казахстану четче определить составы преступлений и не допускать, чтобы наказания приводили к ненужному и несоразмерному вмешательству в свободу выражения мнения.

Во многих странах подобные деяния не обязательно выделяются в отдельный состав преступления. Они рассматриваются как отягчающее обстоятельство при совершении другого преступления, например, убийства на почве национальной розни.

Что было сделано за эти годы у нас? В названии статьи слово «возбуждение» заменили на «разжигание», а по первой ее части ввели штраф. Но это особо не повлияло на ситуацию.

Что можно сделать? Во-первых, максимально четко определить, что именно понимается под «разжиганием». Важно отделять выражение мнения, даже резкого или неприятного, от действий, реально направленных на создание вражды или дискриминации между группами, а также от прямых призывов к таким действиям.

Во-вторых, обязательно учитывать контекст. При оценке публикации нельзя вырывать одну фразу из текста. Нужно смотреть на весь материал, цель автора, аудиторию, форму распространения, наличие призывов к дискриминации или насилию, потенциальный эффект и другие обстоятельства.

В-третьих, и это главное, в уголовных делах необходимо учитывать умысел, а не просто наличие слов, которые кому-то показались оскорбительными или неприятными.

Ну и, конечно, нужна прозрачная судебная практика. Обществу полезно видеть не только сообщения о задержаниях, но и судебные решения с понятным объяснением: какие именно слова или действия были признаны преступными, почему суд пришел к такому выводу и какие критерии применил.

Резюме: защита от языка ненависти обществу, несомненно, нужна. Вопрос в том: насколько предсказуемо государство определяет границу между ним и свободой выражения мнения. Пока его тактика выглядит как: «лучше перебдеть, чем недобдеть».