Куда идет Казахстан, и как увидеть его будущее сквозь туманное настоящее?
Автор Сауле Исабаева
RU
KZ
EN
- Алик Сабырбекович, согласны ли вы с тем, что граждане должны знать, к каким конкретным целям и ориентирам нужно стремиться государству? И каково ваше личное видение образа завтрашнего Казахстана?
- Сегодня в мире происходят сложнейшие геополитические процессы, связанные с борьбой мировых держав за ресурсы. Как следствие, один за другим вспыхивают локальные конфликты и крупные войны, растет напряженность и нестабильность, на каждом шагу нарушаются принципы международного права, в том числе касающиеся невмешательства во внутренние дела других государств. И, естественно, в таких условиях на первый план для любой страны выходят вопросы сохранения территориальной целостности и независимости. Однако противостоять такого рода угрозам способны лишь те из них, которые экономически состоятельны и имеют крепкие внутренние опоры, в том числе четкое понимание того, какое государство они строят и в каком направлении движутся.
Разумеется, в Казахстане тоже есть на это запрос. Да, простой народ больше озабочен добыванием хлеба насущного, но активная часть общества с самого обретения независимости ведет на эту тему дискуссии на разных площадках. В ответ на них политтехнологи от власти предлагали разные концепции – Мәңгілік Ел, Стратегию-2050, Рухани жаңғыру и т.д., но все они оказывались нежизнеспособными. А недавно этот список пополнила новая Концепция внутренней политики – довольно всеобъемлющий документ, но там тоже много идеологии и совсем мало про образ будущего страны.
Конечно, нельзя сказать, что власть ничего не делает в данном направлении – в последние годы были проведены разного рода политические реформы. Вначале они шли под лозунгами «справедливый», «слышащий», «новый» Казахстан, потом много говорили про «закон и порядок», «таза Казахстан», вскоре мы наверняка услышим какие-то новые формулы. Но при этом никак не получается нащупать общую и понятную для всех цель, которая как раз и стала бы основой для построения демократического правового государства, как заявлено в Конституции. По сути, мы столкнулись с ситуацией, когда государство непонятно куда нас ведет и не считает нужным это транслировать…
- А что, по-вашему, было не так с этими концепциями, почему они не сработали?
- Корень проблем я вижу в том, что у нас не работает принцип разделения властей, который является фундаментом организации той самой демократической, правовой государственности. Он означает, что все три ветви власти (законодательная, исполнительная и судебная) самостоятельны в сфере реализации своих функций и полномочий, но при этом уравновешивают, дополняют и контролируют друг друга. Причем данный принцип был нарушен еще в период правления Нурсултана Назарбаева, когда вместо системы сдержек и противовесов создавалась авторитарная система со слабым парламентом, зависимой судебной системой, разгулом коррупции, кумовства и с концентрацией власти в руках узкого круга лиц из окружения президента. Недовольство всем этим копилось в обществе десятилетиями, пока не взорвалось в январе 2022 года…
После этой трагедии Касым-Жомарт Токаев приступил к реализации своих политических реформ. Правда, продвигал их как-то непоследовательно и медленно, а в последнее время и вовсе наблюдается откат назад. По всей видимости, это происходит под влиянием так называемого «старого Казахстана» и с оглядкой на зарубежных партнеров (РФ, КНР, США, ЕС). А это плохой знак.
- Какие решения и шаги необходимы для того, чтобы образ правового и демократического государства стал реальностью?
- Вообще, любая страна, вступающая на путь независимости и суверенности, должна соблюсти несколько важных условий. Ключевым из них является развитие института гражданского общества, без чего у нас никогда не будет демократического и правового государства. Власть априори неспособна эффективно действовать в рамках своих планов без альтернативного мнения, в том числе без оппозиции.
Согласно мировой статистике, в политике обычно участвует всего 1,5-2% населения, остальная часть прислушивается к ним. Не может все общество одновременно быть активным. Поэтому задача – поддержать эти 2% граждан, позволив им напрямую контактировать с властью и отстаивать интересы тех, кто за ними стоит. Для этого нужны реальные каналы взаимодействия с госорганами (обратная связь), социальные лифты, эффективная работа по повышению правовой культуры и политического сознания граждан, механизмы регулирования общественных отношений, ну и, конечно, сильное местное самоуправление.
- Последнее в Казахстане сильно буксует. С чем это связано?
- Начнем с того, что у нас до сих пор путают и не разграничивают местное государственное управление и местное самоуправление, хотя это абсолютно разные вещи. При этом функции и того, и другого выполняют акиматы и маслихаты, что вовсе является нонсенсом. Ведь под вторым подразумевается народовластие, и никак иначе. Стоит напомнить, что необходимость внедрения и развития местного самоуправления была провозглашена еще в принятой 30 лет назад Конституции, но за прошедшие с тех пор годы мы так и не созрели до принятия специального закона, из чего напрашивается вывод, что власти это просто невыгодно.
Примечательно, что в начале своего президенства Касым-Жомарт Токаев был настроен решительно относительно реформы местного самоуправления и даже ввел прямую выборность акимов на уровне сел и районов. Но они так и остались в подчинении вышестоящих акимов. То есть граждане избрали новых глав сельских округов, а призвать их к ответственности и тем более переизбрать не могут. Это компетенция местных маслихатов, которые тоже полностью зависимы от соответствующих акиматов.
Одним словом, эксперимент не удался, и его, судя по всему, намерены свернуть, чтобы вернуться к старым механизмам. Об этом недавно говорили и депутаты, и президент, ссылаясь на то, что частые избирательные кампании мешают конкретной работе на местах и вызывают усталость у населения. На самом же деле проблема в том, что изначально модель местного самоуправления была «кривой» и не соответствовала основным принципам Европейской хартии МСУ, принятой и успешно реализуемой различными странами. Согласно ей, органы местного самоуправления должны в своей деятельности руководствоваться только интересами местного населения и не зависеть от решений акимов различных уровней, при этом иметь политическую, административную и финансовую независимость.
- Какие еще условия необходимо соблюсти?
- Еще одним базовым условием построения правового и демократического государства является независимая судебная власть. Но в нашем случае говорить о независимости уже давно не приходится. Например, судьи местных и других судов до сих пор назначаются указом президента... Пора уже обеспечить реальное соблюдение принципа их независимости. Скажем, путем наделения председателя Верховного суда или Высшего Судебного Совета правом самостоятельного утверждения общего количества судей, их назначения, ротации, а также координации деятельности судов. И желательно сделать это в рамках нынешней конституционной реформы. Да, сейчас планируют наделить парламент полномочиями избирать всех судей ВС по представлению президента, но сложно себе представить, чтобы депутаты подвергали его решения сомнению.
- Чего вы еще ждете от конституционной реформы?
- Важно, чтобы парламенту, наконец, предоставили право реальной законодательной инициативы. Иначе он так и будет принимать те законы, которые туда вносит правительство по заданию Администрации президента. Думаю, что если бы у нас изначально был независимый, профессиональный и дееспособный парламент (куда все-таки должны избираться самые прогрессивные граждане), то не было бы необходимости в таких структурах, как НСОД, Национальный курултай, Ассамблея народа Казахстана, а теперь и Халык кенесы. Последний создается, скорее, как дублирующий орган (в него наверняка включат тех, кто лоялен к власти и поддерживают ее), чтобы служить неким буфером для легитимизации каких-то политических решений.
Кроме того, следует оптимизировать структуру правительства – сегодня оно превратилось в громоздкую конструкцию. Особенно поражает количество заместителей премьер-министра – их насчитывается аж шесть. Тем самым лишь размывается ответственность за положение дел в тех или иных сферах. К примеру, министр культуры и информации Аида Балаева вдруг стала курировать вопросы образования и здравоохранения, от которых в принципе далека. Где логика? Правительство должно быть профессиональным и компактным.
Причем в нынешнем его составе много толковых специалистов, но они не могут проявить себя должным образом, потому как скованы в полномочиях. Тот же премьер может лишь отчитать министра или акима, но не вправе его уволить. Впрочем, должность главы правительства всегда носила технический характер – ее тоже можно упразднить. Скоро у нас появится вице-президент – пусть он непосредственно и занимается правительством вместе с главой государства.
Да и вообще имеет смысл создать объединенный аппарат АП и кабмина, как у нас уже было в первой половине 1990-х годов. Это нужно для того, чтобы не происходило дублирования функций. Ведь перед Администрацией президента и канцелярией премьера стоят в общем-то одни и те же политические и экономические задачи, а наличие двух отдельных структур лишь затягивает их решение из-за необходимости бесконечных согласований и бумажной волокиты.
Надеюсь, все эти моменты найдут отражение в обновленной Конституции. Раз уж принято решение внести в нее серьезные изменения, то нужно делать это грамотно, чтобы тот же принцип разделения властей мы начали реализовывать на деле, а не на словах. Я бы даже предложил не редактировать старый вариант, который за 30 с лишним лет претерпел более полторы тысячи правок, а создать совершенно новый Основной закон, который бы давал четкие ориентиры, куда и как мы должны идти, какое будущее строить.