Атака на частные школы в Казахстане: решили с водой выплеснуть и ребенка?
Автор Жандос Асылбеков
RU
KZ
EN
Зачем нужны негосударственные школы?
У некоторой части казахстанцев сложилось представление, что в частные школы ходят исключительно дети олигархов и нуворишей. Отсюда некое «классовое неприятие», что проявилось, например, при обсуждении в соцсетях недавнего громкого инцидента, случившегося в одной из них («крутой» по нашим меркам): там девочку-подростка ее одноклассницы довели до попытки суицида, и в числе организаторов буллинга родители пострадавшей назвали дочь бывшего руководителя региона.
На самом деле контингент таких «особенных» школ составляет, максимум, 5-10 процентов от общей численности учащихся негосударственных учебных заведений, которая в нашей стране уже превысила 320 тысяч. Все остальные, то есть подавляющее большинство, получают знания в не столь дорогих – речь идет преимущественно о детях представителей среднего класса. Последние хотят дать своим чадам более или менее качественное образование и в состоянии выделять из семейных бюджетов на эти цели, скажем, от 100 до 250 тысяч тенге ежемесячно. Такова плата (точнее, доплата) за то, чтобы ребенок учился в классе, где, условно говоря, не 35 учащихся, а 20, за более акцентированный индивидуальный подход, за дополнительные занятия и т.д. «Базовый» же уровень, или общий для всех образовательный стандарт, обеспечивается за счет подушевого финансирования, осуществляемого из бюджета: в нем на каждого учащегося как государственных школ, так и частных предусмотрена определенная сумма.
Такой механизм представляется вполне справедливым. Родители детей, получающих знания и в тех, и в других учебных заведениях, платят налоги, и соответственно каждый из них вправе рассчитывать на свою долю в той части бюджетных расходов, которая направляется на финансирование школьного образования. И если кто-то решил отдать ребенка в негосударственное учреждение, то эта самая доля может быть использована им для частичного погашения своих затрат. Думается, всё логично.
Согласно данным, которые озвучил недавно министр финансов Мади Такиев, в прошлом году частным школам было направлено 248 миллиардов тенге. Выходит, что в среднем на каждого учащегося выделили примерно 770 тысяч тенге в годовом исчислении и 64 тысячи в ежемесячном. И именно эти суммы теперь, похоже, не дают покоя правительственным чиновникам.
Тут следует отметить, что система подушевого финансирования в свое время была введена в том числе с целью стимулировать открытие частных школ и тем самым разгрузить государственные, в которых резко обострился дефицит ученических мест (правительство РК, по сути, проспало начавшийся в середине «нулевых» годов бум рождаемости в стране). И это сработало: за последние пять лет, согласно информации Минфина, количество частных образовательных учреждений увеличилось в четыре с половиной раза (с 203-х до 878), а численность учащихся в них – в шесть раз (с 53-х тысяч до 322 тысяч). Наиболее активный рост произошел в трех городах республиканского значения – Астане, Алматы и Шымкенте, где в связи со значительным притоком внутренних мигрантов проблема нехватки мест в школах встала особенно остро и где доля представителей среднего класса выше, чем в целом по стране.
Не мытьем, так катаньем?
Однако, начиная с прошлого года, такая тенденция перестала устраивать правительственных чиновников. Первой попыткой обратить ее вспять стал подготовленный Министерством просвещения проект приказа, которым «предельный размер родительской платы за обучение в частных организациях среднего образования, получающих государственный образовательный заказ» предусматривалось снизить почти в пять раз – с 1200 до 250 месячных расчетных показателей. Иными словами, если школа берет с каждого обучающегося больше 1200 МРП (около миллиона тенге в год или 90-100 тысяч тенге в месяц), то ей должен быть отрезан доступ к госзаказу. А кто в итоге пострадает? Родители. Ведь им придется либо возмещать ту часть размера платежа, которая ранее выделялась в рамках подушевого финансирования (те самые ежемесячные 64 тысячи тенге), либо, если такой возможности у них нет, отказаться от услуг частных школ и отдать детей в государственные. Об этом наше издание писало в июне 2025-го.
Родительская общественность дружно выразила свое возмущение, и инициаторам идеи пришлось дать задний ход. Но они, судя по всему, решили взять не мытьем, так катаньем и зашли с другого конца. В частных учебных заведениях были проведены проверки, результаты которых министр финансов озвучил в самом начале нового года на совещании под председательством премьер-министра. Главные нарушения, выявленные в ходе аудита, заключались в следующем: «аномальные движения 1 333 учащихся с переводами из одной школы в другую от 5 до 12 раз; в 64 частных школах фактическая численность обучающихся превышает установленную проектную мощность более чем в два раза».
Но давайте посчитаем: 1 333 учащихся – это 0,4 процента от общего контингента негосударственных учебных заведений, а 64 частные школы – это 7 процентов от общего их числа. Стоило ли на основе такой статистики делать далеко идущие выводы? А они звучали так: «для значительной части частных школ участие в государственном финансировании рассматривалось не как механизм обеспечения доступности и качества образования, а как инструмент извлечения выгоды за счет бюджета вместо социальной цели» (цитата из выступления главы Минфина).
Наверняка нарушения были – а где, в какой сфере жизнедеятельности у нас всё чинно и благородно? Безусловно, их надо выявлять и устранять, привлекать к ответственности виновных, отзывать лицензии… Но это должна быть точечная работа, а не огульное навешивание ярлыков на всю систему частного образования. И потом, в государственных школах фактов коррупции, разного рода финансовых махинаций неизмеримо больше, суммы ущерба, наносимого госказне, на порядок выше: о таких случаях с подачи правоохранительных органов регулярно сообщают отечественные СМИ.
Теперь, нагнетая волну негатива вокруг частных учебных заведений, чиновники инициируют введение для них ограничений, связанных с доступом к госзаказу. В частности, как сообщила на заседании правительства 21 января Аида Балаева, которая с недавних пор в качестве вице-премьера курирует в том числе образовательную сферу, «в целях эффективного и целевого использования бюджетных средств», во-первых, «будет введен мораторий на размещение государственного заказа в новых частных школах», а во-вторых, «государственное финансирование будет направляться исключительно в те частные школы, где имеется реальная потребность региона».
Надуманные претензии
Чуть раньше она же разместила в соцсетях свое обращение, в котором сформулировала главные претензии к таким учебным заведениям. Перечислим их (выделены курсивом) и заодно прокомментируем.
Первая: значительное увеличение числа частных школ привело к резкому повышению нагрузки на госбюджет. Вопрос к вице-премьеру: а что, если бы дети, которые сегодня в них обучаются, ходили в государственные, то повышения нагрузки удалось бы избежать? Ведь сумма, направляемая на подушевое финансирование, будет одинаковой при любом раскладе, поскольку общее количество этих самых «душ», то есть школьников, в целом по стране в каждый конкретный учебный год является величиной постоянной (может меняться только их соотношение по типам учебных заведений).
Вторая: не достигнута основная цель, которая преследовалась при массовом открытии частных школ, – дефицит ученических мест продолжает расти и в прошлом году превысил 250 тысяч. Но давайте обратимся к статистике за последние пять лет (именно этим сроком оперирует вице-премьер). В сентябре 2020-го в стране за парты сели менее чем 3,5 миллиона детей. А в начале 2025/26 учебного года, как сообщалось на официальном сайте Министерства просвещения, численность учащихся превысила 4,1 миллиона. Прибавка – свыше 600 тысяч. Может, именно она и стала причиной сохраняющегося дефицита? Может, просто темпы строительства новых школ не поспевают за демографическими изменениями? Но главное – несложно подсчитать, что если бы в частных учебных заведениях остался такой же контингент, как и пять лет назад (менее 60 тысяч), то дефицит мест в государственных образовательных учреждениях сегодня был бы вдвое больше и достиг бы примерно полумиллиона.
Третья: увеличение количества частных школ привело к снижению качества образования. На основании чего сделан такой вывод? Может быть, проводились соответствующие исследования, осуществлялись какие-то замеры? Если да, то почему не обнародованы их результаты? Или же это просто голословные и ничем не подкрепленные заявления? Кроме того, все частные школы разные – они могут отличаться друг от друга квалификацией учителей, уровнем преподавания, глубиной изучения тех или иных дисциплин (в том числе и поэтому в них большой разброс цен). Стоит ли стричь всех под одну гребенку?
Итак, что мы видим? Правительство сначала объявляет курс на поддержку частных образовательных учреждений (дабы, повторимся, исправить свой собственный промах, поскольку именно оно довело ситуацию до острой нехватки ученических мест), а спустя несколько лет делает разворот на 180 градусов. И что теперь делать, например, администрациям тех частных учебных заведений, «потребность» в которых сегодня или завтра вдруг отпадет в связи со строительством поблизости государственных школ? Что делать родителям учащихся? Самим возмещать ту часть размера оплаты, которая до сего дня погашалась за счет системы подушевого финансирования? А если семейный бюджет не позволяет? Ставить крест на мечтах дать детям образование уровнем хотя бы чуть выше того, которое могут дать государственные школы, и переводить их в последние?
Сложившаяся ситуация – яркий пример отсутствия у наших госорганов стратегической культуры. Люди, наделенные правом принимать ключевые для страны решения, демонстрируют либо неспособность, либо нежелание мыслить вдолгую, на перспективу – они действуют ситуативно, исходя исключительно из сиюминутных задач. Отсюда и шараханья, которые делают невозможным достижение тех целей на будущее, которые стоят перед Казахстаном, вносят сумятицу в сознание граждан, осложняют им планирование дальнейшей жизни, процесс образования и воспитания детей…