Три измерения казахстанской экологии. Измерение третье – национальное
Автор Spik.kz
RU
KZ
EN
Наша экосистема, став объектом заботы и внимания со стороны международных организаций, региональных союзов и национальных правительств, оказалась частью бизнес-экосистемы, включающей в себя уполномоченные госорганы, финансовые институты, академическое и экспертное сообщество, группы гражданских активистов и волонтеров, не говоря уже про гостиничный и кейтеринговый бизнес.
Разумеется, климат и окружающая среда не меняются в зависимости от того, на каком уровне они становятся объектом заботы и внимания – глобальном, региональном или национальном. Да и сама бизнес-экосистема работает на всех уровнях одновременно, что нам прекрасно продемонстрировал Региональный экологический саммит в Астане.
Сегодня принято считать, что человек должен сначала помочь себе, а потом – своим ближним. Своего рода разумный эгоизм. В случае с кислородной маской в самолете этот принцип закреплен в инструкциях (сначала надень сам, потом надень своему ребенку). Попробуем посмотреть, способен ли Казахстан помочь сам себе в сфере охраны окружающей среды.
Экологический мониторинг
Чтобы оценить масштаб проблемы и принять адекватные меры по ее решению, необходимо располагать соответствующей информацией. В нашем случае – экологической. В декабре прошлого года Министерство экологии и природных ресурсов опубликовало Национальный доклад о состоянии окружающей среды и об использовании природных ресурсов в Республике Казахстан за 2024 год.
Эксперты из Центрально-азиатского климатического фонда изучили его и пришли к выводу, что у нас в стране «имеются территории сверхнормативного загрязнения радионуклидами, тяжелыми металлами и токсичными веществами». Фактически загрязнение отмечается по всей стране. На западе оно связано с добычей нефти, на востоке – с металлургией, на юге – с ураном. По оценкам экспертов, наиболее опасным является радиоактивное загрязнение почв: «За период деятельности уранодобывающей промышленности на территории республики было образовано около 200 млн тонн радиоактивных отходов».
В Казахстане уран добывают методом подземного скважинного выщелачивания, который МАГАТЭ признало «экологически приемлемым». В Стратегии развития атомной отрасли РК до 2050 года он вообще назван «экологически безопасным». Наносит ли добыча урана вред окружающей среде, непонятно. Вспоминается Фридрих Ницше: «фактов нет, есть только интерпретация фактов».
Казахстанское издание «Власть» в начале апреля опубликовала результаты журналистского расследования, проведенного совместно с Journalismfund Europe в Сузакском районе Туркестанской области, где расположены предприятия по добыче урана. В статье отмечается, что местные власти в оценке воздействия на окружающую среду полагаются на отчеты самих компаний, занимающихся добычей, причем эти отчеты закрыты от общественности. Юристы таких компаний успешно отбиваются от претензий, предъявляемых им за экологические нарушения. Местные медицинские учреждения не располагают необходимым оборудованием или полномочиями для проведения тщательного анализа негативного воздействия добычи урана на здоровье людей.
А вот в Стратегии развития атомной отрасли утверждается, что «все меры в области ядерной, радиационной и ядерной физической безопасности реализуются с учетом ключевых принципов безопасности, информационной открытости и экологической ответственности, в том числе обеспечения безопасности здоровья населения в соответствии с рекомендациями МАГАТЭ».
Экологическая культура
Конечно, эмпирическим путем нетрудно установить, что экологическая культура у нас пока не сформирована. Просмотр социальных сетей показывает, что вопросы охраны природы не находят в душе казахстанцев такого же отклика, как отмена утильсбора, рост цен на бензин или списание кредитов.
Впрочем, у нас этот вопрос решен и на концептуальном уровне, в форме Концепции развития экологической культуры "Таза Қазақстан" на 2024 – 2029 годы. Концепция очень хорошая, с подробным перечислением всех проблем и задач. В основном в ней говорится о необходимости менять установки, ценности и поведенческие модели всех казахстанцев. В принципе, именно это и называется культурой.
У нас пока что формирование экологической культуры сводится к проведению субботников по очистке парков и речных берегов от пластиковых бутылок и прочего бытового мусора (но кто-то его туда потом снова бросает), да рассказам про то, как древние казахи уважительно относились к родной земле. Дело, конечно, полезное и нужное.
Выступая на заседании Совета глав государств - учредителей Международного фонда спасения Арала, Шавкат Мирзиеев назвал приоритеты узбекского председательства в фонде. Среди них был такой: «Возрождение многовековых традиций наших народов бережного отношения к воде как к источнику жизни. Очевидно, что никакие инженерные решения не дадут ожидаемого эффекта, если не изменится само отношение общества к воде. Через систему непрерывного образования – от дошкольного уровня до подготовки специалистов – мы должны стремиться сделать рациональное водопользование ежедневной привычкой каждого, нашим общим культурным кодом».
В принятой на РЭС-2026 декларации «Экологическая солидарность Центральной Азии» этому вопросу посвящен специальный пункт, в котором сказано: «Отмечаем важность формирования экологической культуры как основы устойчивого развития в регионе и приветствуем провозглашение 24 мая Международным днем Мархура, 23 октября Международным днем снежного барса, провозглашение 21 марта Всемирным днем ледников, а также инициативы сторон по озеленению планеты, включая объявление Международного дня озеленения планеты и проведение региональной акции по высадке деревьев в Центральной Азии накануне Международного праздника Навруз».
Праздники – это тоже хорошо. Но нас больше интересует то, что относится к политике государства, что в концепции развития экологической культуры названо «принятие государственными органами управленческих решений с учетом их воздействия на окружающую среду».
Экологическая политика
Экологическая культура в области государственного управления предполагает, что любой документ системы государственного планирования содержит природоохранный блок. Любая государственная политика должна включать в себя экологический мониторинг и оценку воздействия на окружающую среду. Любой отчет любого акимата или министерства должен содержать в себе экологические показатели. Контроль за соблюдением экологических норм должен проводиться с участием специализированных институтов и лабораторий, гражданских активистов и государства.
В Казахстане эта тема получила общественный резонанс в связи с подготовкой к референдуму о строительстве атомной электростанции. Противники АЭС говорили о сбросе радиоактивной воды в Балхаш и о неизбежном обмелении озера, откуда будут брать воду для охлаждения реактора. Эксперты заявляли, что эти страхи безосновательны. В итоге получилась полезная дискуссия с участием всех заинтересованных сторон.
Что мы видим сегодня? Комплексный план развития отрасли редких и редкоземельных металлов на 2024 – 2028 годы про экологию не говорит ничего. В нем среди основных проблем отечественной отрасли РМ и РЗМ названы низкий уровень проведения геологоразведочных работ, отсутствие передовых технологий разведки, извлечения и переработки и многое другое, но не загрязнение окружающей среды.
Между тем, по оценкам экспертов, каждая тонна добытых редкоземельных элементов приносит до 2000 тонн токсичных отходов, включая радиоактивные. Кроме того, ежегодно образуются миллионы тонн сточных вод. Воздействие редкоземельных элементов связывают с серьезными проблемами со здоровьем, включая заболевания легких, неврологические повреждения, сердечно-сосудистую дисфункцию, нарушения репродуктивной функции, а также повышенный риск развития рака и генетических нарушений.
Кроме того, добыча и очистка РЗМ требует большого количества воды – 200 кубометров на одну тонну. Это давно известно, более того, именно ущерб окружающей среде стал главной причиной того, что в США, которые в недалеком прошлом были лидером по добыче редкоземов, она резко снизилась.
21 августа прошлого года премьер-министр РК провел совещание о ходе реализации поручений президента страны по развитию отрасли редких и редкоземельных металлов. На нем говорилось о модернизации действующих производств и инфраструктуры, расширении геологоразведочных работ, внедрении современных технологий переработки и развитии научно-исследовательской базы. Про экологию не было сказано ничего.
Это значит, что мы намерены развивать одно из самых грязных производств, не учитывая ни экологические риски, ни расходы на устранение или минимизацию этих рисков, ни сложности с разработкой или приобретением соответствующих технологий.
В Казахстане, как и в других странах Центральной Азии, экология не стала важным фактором внутренней политики. Партия зеленых «Байтак» была зарегистрирована, но в парламент ее не пустили. Она востребована на международных экофорумах, участвовала и в РЭС-2026. Но что касается экологической политики Казахстана, то «Байтак» её не формирует, он даже не участвует в ее обсуждении.
Парламентские партии никогда не проводили самостоятельные расследования в сфере экологии (да им не разрешают такое). Они не пытались создать платформу для обсуждения экологических проблем, согласования интересов и выработки общих подходов с участием госорганов, бизнеса и гражданского общества. Они даже никогда не требовали подробных отчетов от правительства.
Архитекторы и инженеры казахстанской партийной системы не рассматривают экологическую тематику как важный элемент партийных программ и электоральных платформ. Чистый воздух и вода для всех казахстанцев – вот и все, что позволено включать в них нашим политическим партиям. Приветствуются также инициативы типа отпраздновать день снежного барса или учредить орден сайгака. А вот про уран и редкоземельные металлы – тут как про покойника: или хорошо, или ничего. Спасем ли мы себя и соседей такой экокультурой и такой экополитикой?