Касым-Жомарт Токаев и новый евразийский запрос на мир
Автор Spik.kz
Предложенная Токаевым логика заключается в том, чтобы сначала остановить боевые действия и человеческие потери, а уже затем переходить к окончательному урегулированию. Такая формула может предполагать прекращение огня, фиксацию сложившейся ситуации без немедленного юридического признания территориальных изменений, выработку международных гарантий и последующие переговоры по наиболее сложным вопросам. Речь идёт не о поддержке капитуляции России и не о безусловном принятии украинских требований, а о прагматическом признании того, что продолжение войны увеличивает политическую, экономическую и человеческую цену будущего мира.
Принципиально важно, что Токаев назвал происходящее межгосударственным конфликтом, тем самым подтвердив субъектность и государственность Украины. Одновременно он сохранил уважительную тональность в отношении Москвы и не присоединился к риторике тех, кто односторонне ее обвиняет. Таким образом, президент Казахстана обозначил важную границу: стратегическое партнёрство с РФ не означает автоматического согласия с продолжением войны. Это не антироссийская позиция, а попытка совместить союзнические отношения с защитой национальных интересов Казахстана и региональной стабильности.
Здесь проявилась особая дипломатическая роль Токаева. Он стал одним из первых среди ближайших партнёров Москвы, кто столь прямо и публично предложил перейти от военной логики к формуле замораживания конфликта и возобновления переговоров. Было бы преувеличением утверждать, что именно Казахстану принадлежит идея прекращения огня: подобные предложения ранее звучали со стороны Турции, Китая и других государств. Однако слова Токаева имеют самостоятельное значение именно потому, что они прозвучали из уст лидера страны, тесно связанной с Россией политически, экономически и географически.
Можно предположить, что сказанное Токаевым соответствует настроениям той части российского общества, которая хотела бы прекращения войны, но не желает поражения или унижения России. Люди могут сохранять лояльность государству, поддерживать армию и одновременно стремиться к миру, прекращению потерь, снижению риска новой мобилизации и возвращению к более предсказуемой жизни. Однако российское общество неоднородно: в нём есть и сторонники продолжения войны, и группы, считающие любые уступки неприемлемыми. Поэтому говорить о сформировавшемся общенациональном консенсусе в пользу замораживания конфликта пока нельзя.
Сходные прагматические настроения могут присутствовать среди части российского бизнеса, экономических технократов и представителей управленческого класса, понимающих последствия санкций, инфляции, высоких кредитных ставок, дефицита кадров и технологических ограничений. При этом степень их влияния на политические решения остаётся ограниченной. Главный вопрос заключается в том, считает ли само российское руководство продолжение боевых действий более выгодным, чем переход к переговорам. Даже политически приемлемая формула выхода не гарантирует её принятия, если в Кремле полагают, что военная динамика и международная ситуация всё ещё позволяют рассчитывать на более благоприятный результат.
И всё же предложение казахстанского президента даёт Москве возможность представить прекращение огня не как капитуляцию, а как переход к новому этапу. Россия могла бы заявить о выполнении части поставленных задач, сохранении армии, государственности и международного влияния, после чего перевести противостояние в дипломатическую плоскость. Ценность позиции Токаева для Москвы состоит в том, что она исходит не от западного противника, а от дружественного государства, не заинтересованного ни в поражении, ни в дестабилизации РФ. Это делает казахстанский сигнал более политически чувствительным, хотя и необязательно достаточным для изменения российской стратегии.
Выступление Токаева можно рассматривать и в более широком тюркском контексте. Турция, Азербайджан и Казахстан по-разному формулируют свои позиции, но их интересы частично совпадают: все три государства заинтересованы в прекращении войны, восстановлении предсказуемой торговли и снижении рисков для евразийской безопасности. Турция обладает опытом посредничества и организации стамбульских переговоров. Азербайджан традиционно подчёркивает значение суверенитета и территориальной целостности. Казахстан исходит из прагматичной необходимости остановить эскалацию, даже если окончательное урегулирование потребует многих лет.
Однако превращать эти совпадения в доказательство существования единой тюркской стратегии пока преждевременно. Турция является членом НАТО и самостоятельной региональной державой. Азербайджан рассматривает территориальные вопросы через собственный исторический опыт. Казахстан связан с Россией союзническими, интеграционными и экономическими отношениями и имеет с ней протяжённую общую границу. Поэтому сегодня правильно будет говорить о частичном совпадении интересов государств, имеющих разные мотивы и различную свободу дипломатического манёвра.
В то же время позиция Токаева объективно отражает интересы всей Центральной Азии. Государствам региона необходимы стабильная российская экономика, предсказуемая торговля, сохранение денежных переводов, нормальная работа транспортных маршрутов и снижение риска вторичных санкций. Благодаря политическому весу Казахстана и высокому уровню отношений с Москвой наш президент смог открыто выразить беспокойство, которое в той или иной степени разделяют жители и власти всех стран региона.
Особое место в этой конфигурации занимает Китай. Интересы Астаны и Пекина в вопросе деэскалации во многом совпадают: обе стороны заинтересованы в стабильности на пространстве Евразии, бесперебойной торговле и надёжной работе транспортных коридоров. При этом не следует преувеличивать степень согласованности их позиций. Корректнее говорить о том, что инициатива Казахстана в целом соответствует китайской заинтересованности в снижении напряжённости и возвращении к дипломатическому урегулированию.
При этом инициатива Токаева несёт для Казахстана не только возможности, но и риски. В России она может вызвать раздражение части политической элиты и медиа-сообщества, обвинения в отходе от союзнической линии или попытке оказать давление на Москву. В Украине идея замораживания может быть воспринята как фактическое закрепление результатов военных действий. На Западе к ней могут отнестись настороженно, если она будет выглядеть как отсрочка решения территориального вопроса. Именно поэтому позиция Токаева требует тонкого дипломатического баланса: Казахстану необходимо одновременно сохранять отношения с Россией, поддерживать принципы суверенитета и не допускать втягивания страны в чужое противостояние.
Главный смысл заявления Токаева состоит в том, что Казахстан, прежде рассматривавшийся как объект соперничества крупных держав, теперь всё увереннее выступает в роли самостоятельного участника формирования евразийской политической повестки.
Президент РК предложил не готовый мирный договор, а возможный принцип движения к миру: сначала остановить эскалацию, затем искать политический компромисс, не требующий уничтожения или унижения одной из сторон. Если близкие партнёры Москвы начнут последовательно высказывать сходные позиции, то заявление Токаева может оказаться одним из первых заметных проявлений более широкого евразийского запроса на прекращение войны. Но во что выльется этот запрос, зависит от действий как участников конфликта, так и других заинтересованных сторон…
Адил Азамат
Наша редакция участвует в партнёрской сети «Все СМИ».