Соцсети против социологии: кому верить и в чем разница?
Автор Сауле Исабаева
RU
KZ
EN
Ольга Симакова, координатор проектов Центра социальных и политических исследований «Стратегия»:
«В сравнении с массовыми опросами соцсети грешат смещением мнения в ту или иную сторону»
- Как социолог я уже не обижаюсь на подобные вопросы, но вижу необходимость внести некоторое методологическое пояснение. Замеры общественных настроений (в народе – массопрос) и анализ соцсетей - это два разных метода социологического исследования. Прежде всего, они различаются своими целевыми группами, что принципиально важно. Если массовые опросы охватывают все взрослое постоянное население страны, то соцсети – лишь отдельные сообщества, объединенные по тем или иным основаниям.
Строго говоря, метод анализа соцсетей в социологии – это не столько о смыслах, сколько о структуре коммуникаций, социальных связях и отношениях между пользователями. Также это анализ текстовых данных с целью идентификации участников различных сетей и определения их демографических атрибутов, измерение информационного влияния между ними и поиск описаний событий внутри того или иного сообщества.
Сейчас стало популярным устраивать на своих страничках опросы друзей и подписчиков. Но мы должны понимать, что они не сбалансированы, а их результаты отражают картину мира в представлении лишь той группы, в которой они проводились. В сравнении с массовыми опросами они неизбежно будут грешить смещением мнения в ту или иную сторону.
А еще сегодня набирает актуальность использование синтетических респондентов – так называемых цифровых моделей, созданных ИИ и имитирующих мышление и поведение людей в опросах. И это новый вызов для социологов, потому как проблема предвзятости и смещения данных в таких опросах не преодолена, а очарование новой технологией, изначально задуманной как симуляция для экспериментов, у заказчиков уже появилось.
- В чем заключаются ограничения онлайн-опросов и анализа мнений в соцсетях?
- Пользователи соцсетей – это представители молодых и средних возрастных групп с профессиональным, чаще высшим, образованием и городской пропиской, что уже не соответствует портрету среднестатистического взрослого казахстанца. Мы не случайно делаем оговорку, когда проводим исследования на основе онлайн-панели, что их выводы касаются городского населения в возрасте от 18 до 55 лет. Поскольку видим, что в таких опросах недостаточно представлены граждане более старшего возраста и сельские жители, которые часто не имеют доступа к компьютеру либо не умеют им пользоваться.
Еще одна неизвестная в опросах, проводимых в аккаунтах социальных сетей, – это отсутствие информации о структуре и устойчивости этих групп по интересам. Другое дело, если нужно отметить устойчивые взгляды и оценки у пользователей с определенными демографическими характеристиками и идентичностью – тогда, конечно, игнорировать их картину мира не стоит. Но это уже в компетенции других специалистов, не социологов.
Ну и, наконец, необходимо учитывать разницу в количестве пользователей той или иной социальной сети: к примеру, в Instagram их больше, в Facebook – меньше.
При этом надо признать, что в социальных сетях общественно-политический нарратив чаще поддерживают люди с активной гражданской позицией, которые не стесняются высказывать свое критическое мнение, собирают лайки, находят единомышленников и создают сообщества численностью от ста до двух тысяч участников. Причем градус критичности растет прямо пропорционально чувствительности темы для группы, как, например, было в отношении запрета пропаганды ЛГБТ.
Тогда как национальные опросы показывают, что большая часть населения страны остаются конформистами: это видно и по отношению к событиям, и по электоральному поведению, и по ценностям. Поэтому результаты замеров общественных настроений – неважно, какой исследовательской службой они проведены – будут отличаться от той картины, которую даст опрос в отдельно взятой группе в социальных сетях.
- Какие методологические принципы лежат в основе профессиональных исследований общественного мнения?
- Эти исследования, как правило, строятся на количественной методологии, предполагающей использование четких процедур и стандартизированных инструментов. Самое важное – это определение численности опрашиваемых, необходимой и достаточной для репрезентации генеральной совокупности, и их характеристик, учитываемых при отборе респондента на последней ступени выборки. Ведь что такое репрезентативность? Это когда выбранная группа людей воспроизводит параметры и значимые элементы структуры всего взрослого населения страны. То есть полученные результаты мы можем экстраполировать на всех граждан страны старше 18 лет. И эта картина ближе к истине, нежели другие.
В целом замеры общественных настроений позволяют получить информацию о том, какие взгляды, предпочтения и оценки доминируют у постоянного взрослого населения страны в конкретный период времени. Понятно, что они имеют свойство меняться под влиянием разных факторов – как внешних, так и внутренних. Поэтому замеры часто проводят на мониторинговой основе, что позволяет нам получать динамические ряды и отслеживать изменения (улучшение или ухудшение) социальных настроений в обществе под воздействием тех или иных обстоятельств, и на этой основе делать анализ и прогнозы.
- Возможна ли в Казахстана объективная социология? Что для этого требуется?
- Возможна. И мы, и наши коллеги получаем объективные данные. Другое дело, что сложился стереотип, что вся социология необъективна. Но если эти данные не совпадают с картиной мира тех же сообществ в социальных сетях, то это не значит, что они не отражают ситуацию в стране. Активным гражданам сложно принять, что в обществе все еще доминируют взгляды, отличные от их видения.
К сожалению, мы отмечаем, что в последнее время интерес к массовым опросам в качестве источника информации падает. Роль социологии как метода оценки и прогнозирования ситуации в стране, не успев получить признание, уже девальвируется.
Должна согласиться, что опросы чаще организуются с целью выявления отношения/реакции на уже принятые решения, а не для подготовки стратегических документов и формирования образа будущего. Открытых данных, которые можно было бы сравнивать, обсуждать на «круглых столах» и конференциях, брать за основу для отслеживания изменений и тенденций в современном казахстанском обществе, очень мало — и их количество с каждым годом сокращается. Как следствие у нас, независимых исследовательских центров, становится все меньше возможностей для маневра – буквально одно-два исследования в год, причем за свой счет.
Поэтому я бы делала акцент не на объективности соцопросов, а на том, есть ли у нас условия для организации независимых социологических исследований и получения большего объема открытых данных о ситуации в стране. А для этого нужны спрос и платежеспособный заказчик, причем, согласно законодательству, желательно резидент.
Ирина Черных, доктор исторических наук, профессор:
«Говорить о каких-то «объективных данных» в социальной науке можно условно»
- Прежде всего, хотела бы остановиться на том, что понимается под «анализом» социальных сетей. Если это выводы, сделанные кем-либо на основе чтения его или ее личной ленты, например, в Facebook, или персональной подборки телеграм-каналов, то они отражают персональный «информационный пузырь», который данный человек сам себе сформировал. Очевидно, что такой «анализ» будет существенно отличаться от результатов «анализа» других людей.
Если под анализом социальных сетей мы понимаем исследовательскую работу, опирающуюся на четкие методологические принципы и, например, использование программ обработки Big Data, то такой анализ, по сути, будет сопоставим с замерами общественных настроений, осуществляемыми с использованием массовых опросов, фокус-групповых дискуссий и т.д.
И первый, и второй случаи могут рассматриваться как социологические исследования. При соблюдении методологических требований, предъявляемых к ним, и там, и там мы получаем данные, которые будут соответствовать критериям научности, таким, как верифицируемость и фальсифицируемость. Но, самое интересное, эти данные, будучи научными, необязательно будут одинаковыми. Потому что результат исследования зависит не только от своего объекта, но и от того, в рамках какой теории работает исследователь, как он или она ее концептуализирует, какие методы использует и как именно.
Например, если мы исследуем феномен среднего класса и то, какие категории людей могут быть к нему отнесены, можно использовать разные теоретические рамки. Средний класс допустимо изучать через призму концепции теории социальной стратификации, или концепции британского социолога Энтони Гидденса, который выделял «старый» и «новый» средний класс, или на основе субъективного подхода, а именно – как люди самоидентифицируют себя (считает ли респондент себя представителем среднего класса). Очевидно, результаты исследований, построенные на этих теориях, иногда будут различаться.
Также надо иметь в виду, что в ходе исследований, обработки данных и их публикации может происходить подтасовка фактов, например, под влиянием убеждений исследователя или под влиянием каких-то политических сил.
Таким образом, говорить о каких-то «объективных данных» в социальной науке можно условно. И речь здесь идет не только о Казахстане, а о любой другой стране мира. В философии и социологии науки сегодня говорят не об объективности знания, а о его научности: получено ли знание с помощью научных методов, проверяемо и опровергаемо ли оно, влияли ли на производство знания вненаучные ценностные установки…