Свобода слова и «красные линии»: чтобы Казахстан не стал страной запретов…
Автор Сауле Исабаева
RU
KZ
EN
Поводом поднять этот вопрос стала ситуация вокруг блогера, заявившего, что «Наурыз не является казахским и мусульманским праздником», «нельзя его отмечать», а «допустимыми остаются только Ораза-айт и Курбан-айт». Полиция его задержала, а мажилисмен Ермурат Бапи отправил запрос генпрокурору с требованием ужесточить законодательство вплоть до уголовной ответственности за подобные «ложные религиозные проповеди», которые отвергают национальные традиции, ценности и угрожают конституционному строю – мол, административных наказаний уже недостаточно. Впрочем, в МВД уже успели отрапортовать, что в отношении мужчины заведено именно уголовное дело по факту разжигания религиозной розни...
- Сергей Геннадьевич, действительно ли блогер нарушил закон? Не кажется ли вам, что в данном случае привлечение к уголовной ответственности – это перебор? Безусловно, борьба с радикалами нужна, однако не превращается ли она в «охоту на ведьм»?
- Из-за языкового барьера не могу лично оценить слова блогера, однако в том переводе, который выдали русскоязычные СМИ, я не увидел ничего предосудительного. Человек, по сути, выразил свое мнение относительно того, какие праздники, на его взгляд, стоит отмечать, а какие - нет. Разве подобное можно запрещать? Давайте порассуждаем.
Как и в любой другой стране, у нас есть государственные праздники, которые закреплены законом, принятым парламентом и подписанным президентом. Иногда красные даты могут меняться или вноситься новые, чему предшествуют обсуждения в обществе и парламенте. При этом для некоторых людей главным праздником является их день рождения, а кто-то вовсе не считает нужным его отмечать - и в этом нет ничего крамольного. Вопрос в том, могут ли они говорить об этом публично и приводить соответствующие аргументы? А главное - чем эти обсуждения отличаются от дискуссий по поводу других праздников, в том числе официальных?
В целом я, конечно, понимаю определенные опасения общества за свои ценности и традиции, которые могут размываться под влиянием других культур. Собственно, поэтому государство, например, решает, кому из иностранных граждан давать визу, а кому – нет, кого принимать в гражданство страны, а кому - отказать. Критерием же могут быть в том числе те самые взгляды на традиционные ценности. И здесь уже не поспоришь, поскольку виза и гражданство – не право, а привилегия, которую необходимо заслужить, поэтому их предоставление остается на усмотрение государства.
Однако свобода слова – не привилегия, а естественное право человека, которое не даруется, а принадлежит ему от рождения. Государство со своей стороны обязано это право обеспечить каждому через соответствующие механизмы защиты, например, такие, как суд и правоохранительные органы. Но ни в коем случае не определять, кому свобода слова разрешается, а кому - нет.
- А в каких случаях свобода слова нуждается в особой защите?
- Прежде всего тогда, когда речь идет о мнении меньшинства. Ведь озвучивать его всегда рискованно – можно подвергнуть себя преследованию или общественному осуждению. Если же человек разделяет позицию большинства, то его право высказываться никто, как правило, не оспаривает. Делать это легко и безопасно, поскольку большинство само способно «заулюлюкать» любого несогласного. Но у нас получается наоборот - государство применяет репрессивные методы для подавления меньшинства, в том числе стремясь понравиться большинству.
Я сейчас не говорю о ситуациях, когда кто-то действительно призывает к насилию, разжигает ненависть, намеренно сталкивает лбами группы с противоположными взглядами, провоцирует массовые беспорядки и прочий негатив. В подобных случаях полиция и другие государственные органы как раз и должны применять предусмотренные законом меры. Ведь психология толпы так устроена, что излишнее ее возбуждение может привести к разрушающим последствиям, включая агрессию и травлю в отношении меньшинства. Поэтому сознательное подстрекательство к вражде или насилию – недопустимо.
А вот спокойная и культурная дискуссия практически на любые темы, на мой взгляд, не должна пресекаться. Важно, чтобы большинство знало, что есть те, кто с ним не согласен, и училось воспринимать иное мнение с терпением. Ведь люди изначально различны, у каждого из них свои взгляды и убеждения – такими нас сотворил создатель.
Однако складывается ощущение, что государство, напротив, отучает граждан высказывать альтернативные позиции, даже наказывает за это. Внешне это может создавать видимость гармоничного общества, но в действительности отсутствие разных точек зрения лишает людей возможности критически мыслить, сознательно приходить к определенным выводам. В итоге остается лишь одна линия - фактически пропаганда определенной государственной идеологии. Хотя Конституция РК закрепляет идеологическое и политическое многообразие.
- Может, в стране уже есть некий негласный список тем, которые в тех же соцсетях лучше не затрагивать?
- Здесь важно отметить, что аккаунт в социальной сети - по сути, личное пространство человека. Следовательно, все те люди, которые посещает его, в определенном смысле приходят «в гости», где правила и тон общения задает хозяин. А тот, кому его идеология не нравится, может просто игнорировать сей контент, давая тем самым понять, что он ему чужд. При этом, разумеется, каждый вправе высказать свое мнение, если автор страницы не ограничил комментарии или обратную связь. Но такая дискуссия должна оставаться корректной - без ненависти и оскорблений. И тут опять-таки роль государства сводится к защите меньшинства от нападок большинства, если реакция второго выходит за рамки допустимого.
Впрочем, государство уже дало всем понять, что обсуждать те же государственные праздники без «одобрямса» нельзя. Критически оценивать новую Конституцию - не приветствуется. Высказывать позицию о роли женщины, если она расходится с мнением большинства, - тоже рискованно. И список подобных «нельзя», похоже, будет только расширяться.
А ведь есть люди, которые считают Землю плоской, а любые космические полеты – обманом, или не доверяют вакцинам, зато верят нумерологам, астрологам и прочим магам и гадалкам. Видимо, скоро за подобные «верования» тоже будут давать уголовные сроки. И это очень опасная тенденция. На этой волне государство может запретить и любую политическую дискуссию.
Например, я считаю, что выборы в стране не прозрачны, а официальные данные сильно искажают реальную картину явки избирателей и итогов голосования. Было бы интересно поспорить об этом, но члены ЦИК, да и никто от государства не пойдут на такой диалог. И, кстати, мне уже сейчас может «прилететь» за подобные рассуждения. Но в результате это лишь усилит недоверие общества к избирательной системе.
В целом возникает ощущение двойной морали: есть одна реальность, о которой говорят неофициально, и другая - о которой можно говорить вслух. Чем-то напоминает СССР при коммунистах, который своим развалом доказал, что на лжи сильное государство не построить. А гонения на свободу слова как раз и приводят к процветанию лжи, хотя декларируется прямо противоположное…
Повторюсь: обществу и государству пора учиться вести здоровые дискуссии - убеждать словом и аргументами, а не прибегать к пропаганде и силовому, административному давлению. Тогда нам не будут страшны никакие экстремисты, потому как они не смогут влиять на людей, осознанно придерживающихся своих взглядов и ценностей.
Более того, это позволит снизить и число жертв виртуального мошенничества. Ведь человек с развитым критическим мышлением не принимает информацию на веру, пока не подвергнет ее анализу и не сопоставит факты. Легкой добычей мошенников чаще становятся именно зомбированные пропагандой граждане, утратившие способность думать.
- Можно на конкретном примере продемонстрировать, где свобода слова должна защищаться государством, а где - пресекаться?
- Предлагаю обратиться к теме прав и положения женщин в обществе. Но для начала набросаем спектр различных, в том числе самых радикальных взглядов по этому вопросу.
Некоторые граждане считают, что гендер должен определяться самим человеком и меняться в зависимости от его внутреннего ощущения. Такие люди признают множество гендерных идентичностей, свободу отношений между ними, участие трансгендерных людей в женском спорте, а также право любых пар на усыновление. При этом родители не должны ограничивать несовершеннолетних в вопросах самоопределения.
Другие выступают за полное равенство женщины и мужчины и отказ от гендерных ролей в социальной жизни, где хоть как-то подчеркивается «слабость» или «сила» пола. В этой логике декретный отпуск может брать любой из родителей, отношения и брак строятся на полной свободе выбора и равноправии, женщина полностью независима в личной и профессиональной сферах, включая доступ ко всем видам деятельности и репродуктивные права. А еще сторонники таких взглядов допускают легализацию и правовое регулирование проституции.
Третьи придерживаются жесткого патриархата, где мужчина занимает главенствующее положение в семье и обществе, а женщина обязана ему подчиняться. В рамках этой позиции предполагается ограничение женской свободы в поведении, передвижении, образовании, профессиональной и политической деятельности, а также жесткое регулирование семейных и брачных отношений в пользу мужского доминирования. Тут приветствуются и многоженство, и строгое наказание за измену женщины, и насилие над ней в разумных пределах, и запрет на открытую одежду, на участие в выборах. Даже после развода ей нельзя иметь каких-либо претензий к бывшему супругу.
Четвертым импонирует модель, в которой женщина рассматривается как объект общественного достояния, и ею может овладеть любой мужчина. В такой системе допускается ее фактическое лишение автономии, а дети рассматриваются как собственность государства и воспитываются им. Только женщин, представляющих высший класс, не вправе трогать мужчины из более низких слоев.
Естественно, что многие из перечисленных взглядов вызывают у большинства отторжение. Но означает ли это, что какие-то из них (именно взгляды) должны быть полностью запрещены на государственном уровне? Вероятно, нет. К тому же такие запреты в принципе бесполезны, потому как нельзя лишить человека возможности о чем-то думать, испытывать симпатии или антипатии.
То же самое касается и свободы слова. Высказывание взглядов, какими бы шокирующими они ни казались, не должно автоматически запрещаться. Если человек придерживается определенной позиции, он имеет право ее озвучить и обосновать: почему, по его мнению, она ведет к лучшему устройству общества, снижению конфликтов, экономическому развитию или большему благополучию. И пусть другие члены общества ему возражают, приводят контраргументы, отстаивают альтернативные точки зрения. А уже по результатам этой дискуссии общество сделает выбор в пользу тех взглядов, которые оказались более убедительными и близкими большинству.
Соответственно, от этих доминирующих взглядов будет зависеть содержание законов, которые уже станут обязательными к исполнению всеми гражданами, независимо от их личных убеждений. Тем более что законы принимаются депутатами парламента, избранными большинством общества (по крайней мере, так декларируется).
Например, недавно была введена в действие норма, запрещающая появление в общественных местах с закрытым лицом, то есть ношение никаба. Многие могут не соглашаться с этим правилом, однако закон одинаков для всех, и за его нарушение предусмотрена ответственность.
Можно ли публично рассуждать - уже после принятия закона - о том, что эта норма ошибочна и что ее следует отменить? Безусловно, да. Обсуждение и критика законов являются частью общественной дискуссии, даже если такое обсуждение кажется кому-то неприятным. Тогда как призывать к неисполнению закона, к сопротивлению полиции, к нарушению общественного порядка или к травле женщин за макияж и короткие юбки - нельзя! В подобных случаях речь уже идет не о выражении мнения, а о подстрекательстве к противоправным действиям, использовании масс-медиа в целях совершения правонарушений.
Вот здесь и проходит принципиальная граница между тем, что можно говорить, и тем, что недопустимо.