Межнациональная рознь, двойные стандарты и 174-я статья УК Казахстана…

Не успел начаться новый год, как СМИ сообщили о том, что в Костанае 44-летнюю женщину осудили на два года за оскорбление национальных чувств других граждан и возбуждение розни. Тем самым 2026-й как бы принял эстафету у 2025-го, который оказался весьма «урожайным» на такого рода уголовные дела. И это, как ни прискорбно признавать, вполне закономерная тенденция: хотя на официальном уровне постоянно звучат призывы к межэтническому спокойствию и толерантности, на бытовом градус нетерпимости растет, выплескиваясь в публичное пространство, особенно в социальные сети.

Вспомним только самые резонансные события минувшего года. В самом его начале был заключен под стражу блогер, автор сатирического паблика Qaznews24 Темирлан Енсебек, который разместил у себя непристойную песню неизвестного происхождения «Йоу, орыстар!», содержащую оскорбительные высказывания в адрес целого народа. Эта история вызвала широкое обсуждение в обществе, а часть людей, называющих себя правозащитниками (и даже некоторые международные организации вроде Human Rights Watch), увидела в ней покушение на свободу слова. Енсебека осудили на пять лет, но условно, и лишили права заниматься блогерской деятельностью.

Примерно тогда же, в январе, уголовное дело по 174-й статье за оскорбление национальных чувств и разжигание розни возбудили в отношении Даны Орманбаевой, в прошлом довольно известной журналистки. Суд санкционировал ее арест, но заочно, поскольку она перебралась в ОАЭ и оттуда выкладывала в соцсети посты, содержавшие неприемлемые высказывания. С тех пор прошел уже год, но руки казахстанских правоохранителей до нее всё еще не дотянулись.



Отсрочили отбытие наказания и 23-летней карагандинке Алике Мухамадиевой, приняв во внимание, что она воспитывает маленького ребенка. Ее приговорили к трем с половиной годам заключения за оскорбительные высказывания в соцсетях о казахах и мусульманах. Показательно, что на защиту Алики встали те, кто еще недавно требовал самых жестких мер в отношении Жансулу. И, наоборот, та часть общественности (так называемая национал-патриотическая), которая призывала проявить сострадание и снисхождение к Дархамбаевой и даже отказывалась видеть криминал в ее словах, теперь стала настаивать на максимально суровых санкциях в отношении Мухамадиевой.

Противостоящие друг другу в соцсетях стороны продемонстрировали свою приверженность двойным стандартам и в случаях с привлечением к уголовной ответственности по той же 174-й статье Мирболата Мырзатайулы и Аслана Толегенова. Первый, 54-летний блогер, ранее работавший журналистом, в том числе на государственном телеканале «Казахстан», как сказано в обвинительном заключении, пришел в офис одной из организаций и «умышленно пытался разжечь межнациональную рознь», использовав в качестве повода для конфликта языковой вопрос. Его приговорили к четырем годам заключения.

Второй, называющий себя «борцом с русофобией» и выходивший в эфир под ником «Северный казах», получил чуть меньший срок – три года и девять месяцев. Цитата из текста приговора: «Судом установлено, что Т., являясь автором и администратором своего канала в видеохостинге «Youtube», разместил и опубликовал видеоролики, которые, согласно заключения экспертов, направлены на возбуждение национальной розни». Кстати, на защиту Толегенова, как и ранее небезызвестного Ермека Тайчибекова, встали отдельные российские политики, включая кое-кого из членов Совета по правам человека при президенте РФ, а некоторые СМИ соседней страны посвятили ему публикации с резким осуждением казахстанских властей за якобы «преследование» активистов, выступающих против русофобии.

При этом наши националисты продолжают утверждать, что 174-я статья используется чуть ли не исключительно в отношении «казахских патриотов». Представители противоположного лагеря, соглашаясь с тем, что данная норма Уголовного кодекса применяется избирательно, в то же время делают совершенно обратный вывод: дескать, она направлена преимущественно против тех, кто выступает за интернационализм, а также за тесные связи с Россией и «русским миром».

В отсутствие полной статистики такого рода дел трудно сказать, кто больше прав, однако, если судить по самым громким из них, в том числе упомянутым выше, то можно заключить, что одинаково неправы обе стороны: карающий меч правосудия не делает здесь различий и готов обрушиться на любого, позволившего себе опуститься до словесного экстремизма и языка вражды. Другой вопрос, насколько справедливы те или иные конкретные судебные решения, но это тема отдельного разговора.



Взять описанные выше случаи – в ходе их обсуждений в Интернете лились такие потоки оскорблений, в том числе задевающих национальные чувства, что, как минимум, каждого пятого участника этих, с позволения сказать, дискуссий можно было смело привлекать к уголовной ответственности. То же самое касается перепалок в соцсетях, вызванных другими резонансными событиями – конфликтами между курьером от «Магнума» и покупателем (апрель минувшего года), между администратором ресторана на Шымбулаке и клиентом, потребовавшим разговаривать с ним непременно на казахском (декабрь), между туристом из России и беспричинно, в грубой форме приставшим к нему жителем Алматы (тоже декабрь) и т.д.

Очень много такого, что тоже тянет на 174-ю статью, выплеснулось и в тот период (октябрь-ноябрь), когда группа родителей и активистов, используя в том числе соцсети, пыталась добиться удовлетворения своего требования сделать новую школу №224 в Бостандыкском районе Алматы чисто казахской. И даже событие, случившееся далеко от Казахстана (трагическая гибель месяц назад таджикского мальчика от рук «отмороженного» подростка в Подмосковье), некоторые наши соотечественники и соотечественницы использовали для выражения своих ксенофобских взглядов. Возможно, кто-то из них вскоре предстанет перед судом – во всяком случае, отдельные неравнодушные пользователи сообщили, что отправили скрины с такими высказываниями в правоохранительные органы.



Их аргументация сводится к тому, что данная норма Уголовного кодекса используется властями для ограничения свободы слова, преследования политических оппонентов. Но давайте взглянем на документ, которым обычно руководствуются сами же эти правозащитники. Он был принят Генеральной ассамблеей ООН, ратифицирован Казахстаном в 2005-м и называется Международным пактом о гражданских и политических правах (МПГПП).

В его 20-й статье говорится: «Всякое выступление в пользу национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющее собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию, должно быть запрещено законом». За запретом же, по логике, должна следовать ответственность за его нарушение. А в 19-й статье провозглашается право на свободное выражение мнения, но с ограничениями, которые «должны быть установлены законом и являться необходимыми: а) для уважения прав и репутации других лиц; b) для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения».
.
Другое дело, что, возможно, есть смысл изменить содержание 174-й статьи УК таким образом, чтобы, во-первых, исключить возможность ее расширительного и тем более вольного толкования, а во-вторых, убрать из нее всё лишнее. Вот самый свежий пример вольной трактовки: столичный департамент полиции начал досудебное расследование по фактам высказываний граждан, поддержавших атаку украинскими беспилотниками инфраструктуры КТК, на основании 1-й части 174-й статьи – «Разжигание национальной розни». Это решение вызывает ассоциации с известной поговоркой «В огороде бузина, а в Киеве дядька» –– одно с другим никак не связано. Наверное, с такого рода настроениями в обществе, направленными против интересов государства, надо бороться, но не подобным же образом. А если нет подходящей законодательной нормы, то ее можно в ускоренном порядке ввести.

Доверие к данной статье УК подрывает и то обстоятельство, что она предусматривает уголовную ответственность за «разжигание» таких видов розни, как сословная, родовая и социальная, – эти положения либо не являются актуальными в современном мире, либо могут использоваться слишком расширительно, в том числе для преследования политических оппонентов.