Новое правительство Казахстана: какой будет его структура?
Автор Бауыржан Маханов
RU
KZ
EN
Эта тема пока не стала предметом обсуждений в публичном поле – вероятно, они начнутся уже после референдума, когда стихнут споры вокруг текста новой Конституции и внимание переключится на вопросы практической реализации ее ключевых норм. А тема очень дискуссионная и даже в какой-то степени холиварная: многочисленные реорганизации кабинета министров, свидетелями которых мы были на протяжении почти 35 лет независимого существования нашей республики, так и не дали понимания того, какой должна быть его оптимальная структура.
Перед распадом Союза в тогда еще Казахской ССР было 20 министерств и более десятка государственных комитетов, главы которых тоже входили в состав правительства, . С обретением суверенитета и по мере изменения уклада национальной экономики, перевода многих ее секторов из-под государственной опеки в рыночную среду надобность в целом ряде из них отпала. Сейчас уже звучат анахронизмом такие названия, как Министерство местной промышленности, Министерство бытового обслуживания населения, Министерство монтажных и специальных строительных работ и т.д. Зато стали появляться другие – например, Министерство нефтяной и газовой промышленности (эта отрасль, начиная с первой половины 1990-х, приобрела ключевое значение для страны), Государственный таможенный комитет, Госкомитеты по приватизации, инвестициям…
Впоследствии регулярно происходили то укрупнения, то разукрупнения. Скажем, в конце 1990-х годов под крыло одного министерства скопом отдали такие крупные сферы жизнедеятельности, как образование, здравоохранение и культура, потом последнюю вычленили, заменив ее спортом, однако вскоре их снова разделили по отдельным ведомствам. Подобные слияния и дробления происходили столь часто, что если кто-то решит изучить их историю за прошедшие 35 лет, то наверняка запутается. Поэтому не станем углубляться в 1990-е и в «нулевые» годы, а остановимся на пертурбациях, имевших место в течение последней дюжины лет.
…В начале апреля 2014-го на пост премьер-министра во второй раз – после полуторагодичного перерыва – заступил Карим Масимов. На тот момент членами правительства, помимо премьера и двух его заместителей, являлись 18 министров и руководитель Агентства РК по связи и информации, курировавший в том числе СМИ (были и другие республиканские агентства, но их главы такого статуса не имели) – в общей сложности 22.
Однако спустя четыре месяца правительство пережило масштабную реорганизацию, которую провели в соответствии с указом первого президента страны Нурсултана Назарбаева от 6 августа 2014-го «О реформе системы государственного управления Республики Казахстан». Количество министерств сократилось с 18 до 13, то есть почти в полтора раза (так мало их никогда не было), а, кроме того, упразднили агентства и создали вместо них соответствующие структурные подразделения центральных госорганов: например, в Миннацэкономики (МНЭ) появились Комитет по статистике, Комитет по развитию и защите конкуренции и т.д.
Лишь четыре ранее существовавших министерства оказались не сильно затронутыми реорганизацией – МИД, Минобороны, Минюст и МОН (последний продолжал отвечать за образование и науку). Еще три сохранившихся были наделены дополнительными полномочиями: в частности, к МВД отошли основные функции упраздненного МЧС, Минфину пришлось заниматься, помимо всего прочего, бюджетным планированием, а Минсельхозу передали кураторство над водными ресурсами, лесным хозяйством и рыбной отраслью.
Пять же новых министерств с точки зрения функционала представляли собой, можно сказать, суперведомства. Так, Миннацэкономики отныне должно было заниматься не только чисто экономическими вопросами, но и торговлей, международной интеграцией, а также региональным развитием, за которые прежде отвечали отдельные министерства, плюс оно «поглотило» несколько приказавших долго жить агентств. Министерству по инвестициям и развитию передали полномочия в таких сферах, как промышленность, строительство, транспорт, коммуникации, связь, космос, коммунальное хозяйство, новые технологии и инновации. Под крышей Министерства здравоохранения и социального развития объединили Минздрав и Минтруда, чего никогда ранее, даже в советский период, не случалось.
Что касается Минэнерго, то оно получило все функции бывшего Миннефтегаза, а также полномочия в сфере электроэнергетики и атомной отрасли, которые прежде находились в введении Мининдустрии, тоже приказавшего долго жить. Однако этим «реформаторы» не ограничились: они передали ему от еще одного ликвидированного министерства – окружающей среды и водных ресурсов – задачи «в области формирования и реализации государственной политики в сфере охраны, контроля и надзора за рациональным использованием природных ресурсов», а также «зеленой энергетики». Вот такой симбиоз из разряда «скрестить ежа с ужом»: этот ведомственный монстр курировал отрасли, наносящие экологический ущерб (добыча нефти, угольная промышленность, теплоэнергетика), и одновременно отвечал за охрану окружающей среды.
Сложно сказать, в чем заключался смысл реформы (содержавшиеся в президентском указе слова о «модернизации и повышении эффективности системы государственного управления, оптимизации госаппарата и формировании компактного правительства» не дают полного ответа на этот вопрос). И тем более трудно назвать того, кому принадлежала данная идея и кто убедил Нурсултана Назарбаева осуществить ее на практике.
Такая конструкция просуществовала несколько лет, после чего начался обратный процесс – расчленение суперведомств. И сегодня в нашей стране насчитывается 21 министерство, то есть даже больше, чем до укрупнения, случившегося в 2014-м (спрашивается, зачем надо было огород городить?). Плюс в течение последних пяти-шести лет, уже при втором президенте РК, были воссозданы самостоятельные агентства: по стратегическому планированию и реформам, по защите и развитию конкуренции (оба выведены из состава МНЭ), по финансовому мониторингу (из Минфина), по регулированию и развитию финансового рынка (из Нацбанка), по атомной энергии (из Минэнерго)…
Но можно ли назвать ныне существующую структуру правительства сбалансированной? Взять одно из министерств – энергетики. Оно курирует очень много направлений и, судя по всему, не в состоянии справиться со всеми. Только наше издание несколько раз поднимало эту тему – в частности, на примерах модернизации ТЭЦ, проблем с экспортом нефти, сказывающихся на объемах ее добычи и соответственно на пополнении государственного бюджета… Все чаще высказывается мнение о необходимости выделения из состава Минэнерго самостоятельного Министерства нефти и газа, которое существовало до того самого 2014-го, когда произошла масштабная реорганизация правительство со слиянием многих ведомств.
В этом предложении есть свой резон. Нефтегазовая отрасль сегодня обеспечивает 16 процентов от ВВП страны и свыше 40 процентов поступлений в республиканский бюджет (с учетом налогов и трансфертов из Национального фонда). И, скорее всего, она еще долго будет выполнять роль главного источника доходов государственной казны. Значит, и внимание к ней должно быть особым, сфокусированным, а не «рассеянным», что неизбежно в ситуации, когда она лишь «одна из многих» (имеется в виду функционал Минэнерго и непосредственно министра). Вряд ли добыча, переработка, экспорт нефти и газа с точки зрения экономических интересов и национальной безопасности Казахстана сегодня имеют меньшее значение, чем, скажем, использование водных ресурсов и объектов, за что отвечает отдельное министерство, созданное два с половиной года назад?
Но в целом хотелось бы в будущем видеть относительно стабильную структуру правительства, а не постоянную чехарду со слияниями, дроблениями, перебрасыванием функций, даже целых сфер и отраслей из одного ведомства в другое – чехарду, которая может рассматриваться как проявление незрелости системы государственного управления…