Наука в ловушке: что мешает Казахстану совершить технологический прорыв?
Автор Сауле Исабаева
RU
KZ
EN
- Марат Зинадилович, насколько объективны, на ваш взгляд, замечания президента?
- Они звучат не впервые, однако на этот раз критика была заметно жестче и конкретнее. Касалась она отсутствия практической отдачи от многолетних вложений в научные исследования, а также коррупционных нарушений в профильном министерстве.
Все это не может не вызывать закономерных вопросов у общества, да и у самих ученых. Почему при наличии всех необходимых составляющих – научно-исследовательских институтов (НИИ), университетов, Академии наук, профильного министерства, финансовой поддержки государства – правительству до сих пор не удается создать условия для динамичного развития науки? Кто из чиновников-руководителей, заявлявших, что знает пути решения проблем, но не показавших соответствующих результатов, должен понести за это ответственность? И что необходимо сделать, чтобы наука приносила экономический эффект, а профессия ученого стала по-настоящему престижной?
Конечно, нельзя утверждать, что все эти годы чиновники бездействовали. Был предпринят ряд существенных шагов: увеличено финансирование науки, появился новый закон «О науке и технологической политике», выросло количество грантов, в том числе для молодых ученых, усилены меры социальной поддержки, внесены коррективы в конкурсную документацию и критерии оценки научных проектов. Тем не менее, складывается ощущение, что наука оказалась в своеобразной «ловушке», из которой не может выбраться уже более 30 лет. Причин тому множество, но сегодня предлагаю остановиться на тех из них, которые обозначил глава государства…
- Тогда начнем с главного – «отсутствия практической отдачи от финансирования науки». С чем вы это связываете?
- Тут сразу следует отделить гуманитарные и фундаментальные науки, которые не могут обеспечить немедленную экономическую отдачу. Их значимость определяется, прежде всего, вкладом в развитие общества и системы знаний, а также так называемым отложенным эффектом, который проявляется в долгосрочной перспективе.
Критика уместна в отношении тех научных направлений, которые связаны или потенциально могут быть связаны с разработкой и внедрением производственных технологий. Речь идет о конкретных исследованиях, результаты которых способны и должны приносить реальную пользу экономике страны. Не случайно президент в своем выступлении использовал выражение «индустриальный эффект».
И здесь, как мне кажется, не стоит зацикливаться на оценке результатов этих исследований и их экономической отдачи. Тем более что с этой задачей ученые в целом справляются. Следует смотреть шире: что именно препятствует внедрению разработок в производство? Есть ли в стране промышленные предприятия, заинтересованные в инновациях? И получают ли ученые от них соответствующие заказы?
С сожалением приходится констатировать, что цепочка «исследование - инновация - внедрение» у нас не работает как единый механизм: все ее звенья существуют разрозненно. И тянется эта проблема с 1990-х годов, когда отечественная наука начала сталкиваться с трудностями, обусловленными сокращением вложений в нее, остановкой одних промышленных предприятий и приватизацией других. Даже после того, как финансирование ее стало налаживаться (в последние несколько лет), технологические направления продолжили испытывать сложности с практической реализацией своих результатов.
Ведь именно наличие промышленных предприятий, особенно в условиях конкуренции, формирует спрос на инновационные исследования и стимулирует их финансирование. Как ни крути, не будут технологические науки эффективно развиваться в отрыве от производства, поскольку только заказчик может объективно оценить практическую значимость и качество получаемых результатов.
Пока же мы наблюдаем применение формализованных и во многом искусственно завышенных критериев оценки научных проектов, включая требования к количеству публикаций в зарубежных изданиях, что нередко связано со значительными финансовыми затратами. Причем такие публикации не только оказываются не по карману многим казахстанским авторам, но и сопровождаются рисками неправомерного заимствования или присвоения их идей.
- Как в целом вы оцениваете готовность Казахстана к «индустриальной революции»?
- К сожалению, индустриализация по-прежнему буксует, несмотря на принятие множества программ и стратегий, направленных на ее ускорение. Это заметно даже невооруженным глазом: практически все здания бывших заводов и фабрик в крупных городах, после приватизации оказавшиеся в руках бизнеса, превратились в торгово-развлекательные центры, которые к тому же реализуют зарубежные товары. И, естественно, владельцы этих объектов не спешат перепрофилировать их в промышленные предприятия, чтобы способствовать превращению Казахстана в индустриально развитую страну. Хотя вложения в их приобретение они уже многократно окупили.
Сдвинуть этот процесс с мертвой точки может разве что политическая воля власти. Поэтому считаю, что к решению столь сложной проблемы должно подключиться все правительство, а не только Министерство науки и высшего образования. Без полноценной индустриализации говорить о серьезной роли технологических наук в экономике страны и соответственно о ее технологическом суверенитете не приходится. Это касается и аграрной науки, а именно внедрения современных технологий в агропромышленный комплекс.
- А как можно бороться с коррупцией в науке, в том числе с разворовыванием грантовых средств?
- Речь идет о конкретной форме коррупции – продвижении интересов отдельных лиц в ущерб общественным. Как это работает? Подаваемые на конкурс научные проекты рассматриваются экспертными организациями и национальными научными советами (ННС) по каждому направлению, а последние еще и принимают решения относительно их финансирования. Поскольку научное сообщество Казахстана относительно небольшое, и многие друг друга знают, то всегда существуют риски лоббирования интересов отдельных кандидатов в рамках ННС. Более того, сами члены советов, являясь учеными, могут участвовать в конкурсах и злоупотреблять своим положением.
Таких случаев было предостаточно, что приводило к скандалам и вынуждало уполномоченные органы вносить коррективы как в положения о ННС, так и в правила апелляции. Однако, несмотря на принимаемые меры по противодействию лоббизму, данное явление сохраняется. Это не только вызывает недоверие ученых к решениям ННС, но и снижает их мотивацию участвовать в конкурсах, поскольку та же подготовка документации требует серьезных усилий и немалого времени – при том, что рассчитывать на объективную оценку не приходится.
Причем ученые усматривают проявления лоббизма уже на стадии экспертизы проектов. По формальным признакам – например, из-за неточных формулировок или отсутствия некоторых данных – заявленные ими проекты могут получить заниженные оценки и оказаться неконкурентоспособными. Иногда их вовсе откладывают в сторону, хотя по научной значимости и актуальности они могут превосходить другие работы.
Вот почему научное сообщество выступает за возвращение прежней системы отбора, когда научные темы и проекты рассматривались учеными советами НИИ. Такой подход позволял принимать решения не узким кругом лиц, а широким представительством исследователей, хорошо знакомых с потенциалом и возможностями своих коллег.
- В правительстве уже начали реагировать на выступление президента?
- Да, в конце марта премьер-министр провел заседание, на котором был рассмотрен вопрос развития инноваций как стратегического направления деятельности государства. По его словам, от темпов этого развития напрямую зависит подъем многих отраслей экономики, в связи с чем необходим реальный вклад инноваций в промышленный потенциал страны, а не отдельные идеи и подходы.
По итогам заседания премьер дал следующие конкретные поручения. Создать при правительстве инновационный штаб для межведомственной координации и выработки технологических приоритетов. Провести комплексную инвентаризацию инновационной деятельности и технологического развития всех предприятий для стимулирования инновационной активности. Разработать Концепцию развития инноваций с фокусом на приоритетные отрасли и технологии. Внедрить цифровую платформу для регистрации, сопровождения и мониторинга инновационных проектов.
Надо сказать, что эти его заявления вселяют некоторую надежду и мотивацию в ученых. Полагаю, предложенные шаги, а особенно первые два, позволят получить реальную картину состояния инноваций в стране. Разумеется, при грамотном подходе.
В то же время вызывает настороженность, что ничего не было сказано о самой индустриализации как о необходимом условии построения эффективной экономики на основе применения инновационных технологий. Плюс остается неясным, какое число предприятий республики способно привлечь эти технологии. Не ограничится ли процесс лишь несколькими – например, в сырьевом, энергетических секторах и в «Казақстан темір жолы»?
А ведь диапазон инновационной деятельности НИИ и университетов намного шире, чем кажется. Будет ли он в полной мере задействован? Лично я сомневаюсь, что Министерство промышленности и строительства, которое до сих пор не использовало потенциал подведомственных ему научных институтов в Алматы, вдруг начнет этим активно заниматься. Не говоря уже о других ведомствах.
Поэтому крайне важно, чтобы чиновники, предприятия и ученые четко определились с практическими шагами по реализации идеи президента: «наука - дело всенародное».