Межэтническая конфликтность в Казахстане: как остановить ее рост?
Автор Сауле Исабаева
RU
KZ
EN
- Максим Борисович, как, на ваш взгляд, изменились межэтнические отношения в Казахстане за последнее десятилетие?
- Они действительно претерпели качественный сдвиг. Если раньше мы говорили о латентной напряженности, то сегодня она становится все более публично выраженной в социальных сетях.
В 2010-е, 2000-е и тем более в 1990-е годы динамика межэтнических отношений развивалась по инерции, заданной еще в СССР. Советские модели сосуществования различных этносов в новых политических реалиях постепенно трансформировались, но продолжали работать. Разумеется, в эти периоды определенная напряженность тоже ощущалась, как, впрочем, и в других странах бывшего Союза. Но она была в границах приватности – ее обсуждали «на кухнях», но в публичном пространстве запрещали. Любые открытые выступления на эту тему выглядели как гром среди ясного неба. Авторов обычно не наказывали, но, скорее всего, проводили с ними профилактическую работу.
В качестве примера можно вспомнить открытое письмо представителей казахской интеллигенции от 2011 года, которое подписали 138 человек. Позже часть из них заявили, что не были полностью ознакомлены с содержанием этого документа…
Перелом произошел примерно в 2019-2022 годах, когда вирусное распространение роликов с бытовыми конфликтами на языковой почве стало нормой. Сюжеты их, как правило, были одинаковыми: один человек требует от другого говорить по-казахски, а в ответ получает активное возмущение из-за давления. И, конечно же, под каждым таким роликом в сети появлялись сотни, а иногда и тысячи комментариев со взаимными обвинениями, выходящими уже далеко за рамки событий, в нем запечатленных.
- А какие факторы, внутренние и внешние, привели к этому перелому?
- Начнем с внутренних факторов. Во-первых, это интенсивная информатизация, благодаря которой люди получили не только широкий доступ к информационным ресурсам, но и возможность самостоятельно создавать контент. В целом это неплохо. Проблема в том, что в отличие от профессиональных журналистов, которые умеют не только создавать тексты, но и знают журналистскую этику, а также правовые аспекты оглашения тех или иных данных, блогерам никто не объяснял, какой вред обществу может наносить информация.
В итоге TikTok, Telegram, YouTube и другие платформы превратились в среду, в которой любой бытовой межэтнический инцидент мгновенно приобретает национальный масштаб, обрастая комментариями и эмоциональными оценками. И такие волны взаимных обвинений закрепляются в коллективной памяти как «доказательство» враждебности одной этнической группы по отношению к другой.
Во-вторых, после ликвидации СССР в Казахстане неизбежно начался демографический сдвиг – закономерно и устойчиво увеличивалась доля казахского населения. В связи с этим объективно менялся и баланс символики в общественно-политических отношениях: публичные пространства занимали казахский язык, казахская топонимика и в целом казахская культура. Если в советский период эти пространства были русифицированы, то сейчас дерусификация воспринимается неказахской частью населения как целенаправленное вытеснение. Хотя это закономерный процесс – государственная символика меняется вслед за демографическими процессами.
Кроме того, выросло целое поколение граждан, которые не помнят советского интернационального прошлого. У них иная социальная рамка – с доминированием государственного языка, собственной интерпретацией истории страны и казахского народа. И эту рамку они с высокой интенсивностью уже транслируют через социальные сети.
В-третьих, важную роль сыграла языковая политика. Объявленный переход на латиницу, изменения в Законе «О языках» режима применения русского языка в частноправовой сфере (лишь «по необходимости»), а также корректировка в тексте новой Конституции его статуса с «наравне» на «наряду» формируют у тех, кто владеет только им, ощущение скрытого ультиматума.
Что касается внешних факторов, влияющих на межэтнические отношения в республике, то главным из них стал международный конфликт, развязанный Западом против России и вылившийся в военное столкновение на территории Украины. Этот конфликт сопровождается мощной информационной кампанией со стороны Запада, в рамках которой даже защитно-оборонительные действия РФ преподносятся как реализация неоколониальной стратегии Москвы. Как следствие, раскол общественного мнения произошел и в Казахстане, поскольку определенная часть населения безоговорочно восприняла именно такую интерпретацию происходящих событий.
- Согласны ли вы с оценкой, что в Казахстане сложились две реальности: с одной стороны, официальная позиция властей, утверждающих, что у нас царят межэтнический мир, согласие, стабильность, а с другой – общественные настроения, маркером которых служат напряженные, порой агрессивные дискуссии в соцсетях по любым межэтническим вопросам? Если да, то какая из этих реальностей, по-вашему, доминирует?
- В Казахстане действительно сформировались «две реальности». Однако это не наша уникальная аномалия. Подобное противоречие характерно для многих обществ, которые пытаются ускоренными темпами осуществить нациестроительную трансформацию.
Почему так происходит? Дело в том, что в основе «первой реальности» лежит образ страны, которую стремится создать власть. И это нельзя считать проявлением лицемерия с ее стороны. По сути, властный дискурс выполняет функцию нормативной планки – он задает представление о том, каким должно стать казахстанское общество. Поэтому из уст президента и других представителей политического класса мы часто слышим тезисы о единстве политической нации, о хорошем уровне межэтнических отношений, об отсутствии существенных противоречий между различными этническими группами.
Тогда как «вторая реальность», проявляющаяся в агрессивных дискуссиях в социальных сетях, – это то, что можно назвать аффективным реализмом, или, иначе говоря, проекцией коллективных тревог и фобий, не всегда коррелирующих с настоящими угрозами.
Трудно давать оценку, какая из этих реальностей доминирует – каждая выполняет свою роль: одна, повторюсь, задает образ общества, другая выступает в качестве клапана для выпускания пара. К счастью, пока Казахстан не является страной с высоким уровнем этнической конфликтности, но в обществе развита повышенная этническая чувствительность, поэтому встречаются случаи, когда обычные бытовые конфликты приобретают этническое измерение. Но в целом государство справляется с контролем этой чувствительности.
- Чем чревата сложившаяся ситуация?
- Как мне кажется, на проблему необходимо посмотреть с другого ракурса. В Казахстане продолжается процесс формирования национальной идентичности, и отдельные элитные группы пытаются выстраивать его с опорой на образ «другого». С одной стороны, такой путь кажется более быстрым и предполагающим наименьшее сопротивление, поскольку при наличии «их» легче очертить границы «мы». А, с другой, здесь скрываются серьезные ловушки.
Первая. Обществу, которое постоянно задается вопросом «почему мы против кого-то?», со временем становится все труднее ответить на гораздо более важный вопрос: «а кто, собственно, мы?». В результате происходит негативная цементация идентичности.
Вторая. Образ «другого» у такого общества может закрепиться в образе «врага», а враждебное отношение к нему станет частью идентичности. В такой ситуации аффективная реальность, о которой мы говорили выше, полностью выходит из-под контроля властей. Неприязнь к «другому» становится не средством консолидации, а ее целью и содержанием. Тем самым мы рискуем получить плодородную почву как для межгосударственного, так и для внутригосударственного конфликта.
- Как можно снизить уровень противостояния?
- Межэтническая сфера – пространство для ювелирной политической работы. И, наверное, главное, что необходимо делать, – это формулировать ответы на вопросы: кто мы все вместе (все граждане, при учете этнических различий) и что нас всех действительно объединит?
Соответственно здесь важна работа с символикой. Необходима инклюзивная политика в данном направлении. Публичное пространство, государственные нарративы, учебники, праздничный календарь и прочее должны последовательно включать вклад всех этнических групп в прошлое и настоящее Казахстана. Именно такой подход создаст позитивную основу общей идентичности, снижая потребность в негативном цементировании через поиск врага.