Экономика без опоры: почему деградирует средний класс в Казахстане?

В идеале экономические реформы должны создавать условия для развития среднего класса, а тот, в свою очередь, служить их движущей силой. Однако в Казахстане наблюдается обратная тенденция. Если 10–15 лет назад долю этой важной прослойки общества оценивали в 25–30%, то сегодня, по мнению ряда экспертов, она сократилась более чем втрое, хотя изначально ставилась цель довести ее до 50%. О том, почему «середняки» теряют позиции и что необходимо предпринять для их поддержки, разбираемся вместе с экономистами.

Жаныбек Айгазин, генеральный директор AERC:

«Причина в снижении реальных доходов населения»

- Многие из нас причисляют себя к среднему классу. Но если судить об этом не с метафизической, а с экономической точки зрения, то выяснится, что большинство не дотягивает до этого статуса.

Да, индекс Джини в Казахстане составляет 0,29, что приближает его к государствам с абсолютным равенством доходов (0). Подтверждает это и коэффициент фондов: доходы 10% самых богатых граждан превышают доходы 10% самых бедных в 5,98 раза, что свидетельствует об отсутствии глубокой пропасти между ними. Но давайте рассмотрим, из чего складываются эти данные и насколько они объективны.

Статистическая картина уровня жизни населения формируется на основе обследования 12 тысяч домохозяйств, чьи доходы и расходы постоянно фиксируются и анализируются. В среднем три четверти их бюджета (75%) формирует заработная плата, оставшуюся четверть (25%) обеспечивают пенсии, стипендии, адресная социальная помощь, а также дивиденды от сбережений или собственности.

При этом средняя заработная плата в Казахстане во втором квартале 2026 года составила 486 тысяч тенге. Ее рассчитывают на основе ежеквартальной отчетности по форме 1-Т, которую обязаны сдавать все крупные и средние предприятия (порядка 7 тысяч), а также выборочно субъекты малого бизнеса. Официально заявляется об охвате половины мелких организаций, но я не думаю, что реальная доля участников превышает 30%.

Это не означает, что 486 тысяч тенге получает большинство работающих граждан. Статистика охватывает лишь часть рынка труда, хотя общая численность занятых в стране оценивается примерно в 7,5 млн человек. Плюс около 2 млн человек относятся к категории самозанятых (предприниматели и фрилансеры), но непонятно, какая доля из них действительно имеет постоянную работу и регулярные доходы. Кроме того, неизвестен реальный уровень безработицы: по официальным данным - 4,5%, а по оценкам экспертов - в разы выше. Ну и боюсь, что в упомянутые 12 тысяч обследуемых домохозяйств люди с более высокими доходами просто не попадают.

Я вообще считаю неправильным при оценке уровня жизни ориентироваться лишь на доходы. В экономике помимо «потока» (прибыли) существует категория «запаса» - накопленного имущества. Недостаточно знать, сколько зарабатывают граждане, важно учитывать, чем они владеют. У человека может быть небольшой оклад, но при этом несколько объектов недвижимости, сбережения или другие активы. И наоборот: высокий заработок не обязательно означает финансовую состоятельность, особенно если не принимать во внимание долговые обязательства.

Без учета всех этих факторов сложно точно оценить благосостояние населения и вычислить долю среднего класса. В перспективе эту проблему способна решить Цифровая карта семьи. Использование больших данных позволит точнее верифицировать доходы граждан через сведения о начислениях заработной платы и уплаченных налогах, а также видеть их реальное имущество. Однако для этого необходимо обеспечить корректную методологию расчетов и полноту охвата данных.

Впрочем, и при поверхностном анализе ясно, что средний класс в стране сужается. Почему? В первую очередь из-за снижения реальных доходов населения. Заработные платы, скорректированные на инфляцию, в последние годы неизменно сокращались. Согласно свежим данным, вроде бы наметился их небольшой рост, но этого пока недостаточно, чтобы ситуация начала меняться.

И тут мы подходим к главному вопросу - справедливому распределению национального дохода. Одним из ключевых инструментов его регулирования выступает фискальная политика, то есть налоговая и бюджетная стратегия государства.

Существует расхожее утверждение, что богатые платят бедным за то, чтобы жить в спокойствии и не допустить революции. Ведь любая революция - это всегда социальный взрыв. Поэтому долгое время основу неолиберальной экономической модели составляла концепция «просачивания благ» (trickle-down economics). Ее суть сводится к тому, что снижение налогов для крупного бизнеса и состоятельных граждан стимулирует их больше зарабатывать, соответственно, больше тратить и создавать рабочие места, от чего в итоге выигрывают остальные слои общества. Однако на практике этот механизм работает далеко не всегда: экономический рост сам по себе не гарантирует справедливого распределения его результатов.

Абхиджит Банерджи, Эстер Дюфло и Майкл Кремер получили Нобелевскую премию по экономике в 2019 году как раз за исследования в области бедности и неравенства. С помощью рандомизированных экспериментов они перевернули привычный подход и доказали, что бедному человеку нужно сначала дать базовую «рыбу» (соцпомощь, лечение, знания), чтобы он смог выбраться из «ловушки бедности» и взять в руки «удочку».

В этом контексте считаю вполне логичным формирование новой социальной политики. Государство должно четко понимать, кому действительно необходима помощь, а кто может обходиться без нее. Тем более что социальные расходы стали занимать значительную долю госбюджета - до 50%. Сюда входят пенсионное обеспечение, социальная помощь, здравоохранение и образование. Особенно велика нагрузка, связанная с пенсионными обязательствами, большая часть которых финансируется из бюджета. По мере развития накопительной пенсионной системы, надеюсь, она будет постепенно снижаться.

Я не сторонник полного отказа государства от вмешательства в экономику, так как не считаю, что рынок способен решить все проблемы. Там, где рыночные механизмы не работают, должно включаться государство, в том числе через социальную политику. Но это не означает, что нужно субсидировать производителей в расчете на то, что они будут продавать товары и услуги отдельным категориям населения по сниженным ценам. Государство должно выявлять действительно нуждающихся и оказывать им адресную финансовую помощь, чтобы они могли приобретать товары по рыночным ценам. Такой подход позволит направлять бюджетные средства непосредственно на поддержку благосостояния граждан.

Марат Абдурахманов, экономист:

«Чтобы средний класс развивался, он должен иметь реальные права»

- В 2000-х годах президент получал объективную информацию о положении дел в стране. Поэтому с 2009 года все социальные стандарты индексировались на уровень инфляции. Были введены пособия по рождению и уходу за ребенком, повышены пенсии людям с инвалидностью с учетом их реальных потребностей и т.д. Это позволило создать внутри страны рынок, не привязанный к госсектору.

Рыночные реформы проводились с опорой на реальную практику. Так, в Налоговом кодексе 2008 года были закреплены единый индивидуальный подоходный налог в размере 10% и множество вычетов для бизнеса по корпоративному подоходному налогу. Однако после 2013 года эти льготы для предпринимателей и граждан стали снижать и отменять. Да, для баланса интересов чиновников и общества в закон заложили всеобщее декларирование доходов, но, к сожалению, эта норма так и не заработала.

И, наконец, в 2025 году был принят новый Налоговый кодекс - без расчетов и обоснования ставок и процедур, а также без баланса интересов негосударственного сектора, госсектора и крупного бизнеса.

Таким образом, снижение уровня жизни граждан фиксируется с 2013 года. Именно с этого периода началось и сокращение среднего класса. Административные барьеры для бизнеса, не связанного с госсектором, высокие и необоснованные налоги, а также низкие социальные стандарты в совокупности дали такой эффект.

Поясню, что социальные стандарты, умноженные на коэффициент оборота капитала, формируют объем спроса в негосударственном секторе, что прямо влияет на занятость в нем. Но с 2021 года их повышение стало отставать от уровня инфляции, поэтому внутренний рынок начал сокращаться. Естественно, ударив по представителям среднего класса.

В свою очередь, планируемое сокращение пособий на 700 млрд тенге при коэффициенте товарооборота 6 приведет к снижению продаж на 3 трлн тенге и, соответственно, уменьшению чистых доходов в торговле как минимум на 600 млрд тенге. Плюс норма в отношении кредитов, предусмотренная постановлением правительства № 931, делает добросовестное обслуживание кредитов и размещение средств на депозитах невыгодными для граждан, работающих вне государственного и квазигосударственного секторов.

По данным статистики, вне этих секторов сегодня трудятся более 5 млн человек. Первый эффект в виде закрытия около 250 тысяч ИП уже широко известен. Это напрямую связано со снижением выплат гражданам в абсолютном выражении по итогам 2025 года и повышением налоговой нагрузки на бизнес. Средний класс ощутит последствия этих нововведений в виде падения продаж, поскольку ставка НДС в 16% существенно затрудняет производство. Коэффициент оборачиваемости упадет еще сильнее, чем в этом году.

При инфляции по итогам прошлого года индексация всех соцвыплат на 9% привела к их фактическому сокращению примерно на 300 млрд тенге в ценах 2026 года. С урезанием соцвыплат на 700 млрд тенге и их индексацией на 8,5% чистое сокращение составит около 1 трлн тенге. Соответственно, внутренний спрос в частном секторе упадет на 6 трлн тенге при общем объеме расходов граждан за 2025 год в 23 трлн тенге. Это, по моей оценке, может привести к закрытию около трети ИП и резкому снижению спроса на товары первой необходимости.

Чтобы средний класс развивался, он должен иметь реальные права, в том числе право голоса при принятии политических решений. Собственно, нынешний Налоговый кодекс возник в результате отсутствия ответственности чиновников перед гражданами. Еще на стадии его разработки расчет фискального распределения показывал, что новые нормы спровоцируют падение предпринимательской активности на 20–25% и связанное с этим снижение бюджетных поступлений. Именно эти цифры мы сегодня и наблюдаем на сайте Минфина РК.

При этом расчет фискального распределения указывал на необходимость других мер: отмены НДС на производство внутри страны, повышения ставки НДС на импорт до 20%, введения единого налога с зарплаты в размере 13% и дополнительного налога в размере 5% для богатых граждан с годовым доходом более 50 млн долларов. Налогообложение должно стимулировать развитие предпринимательства и производства, а не сдерживать его.

То же касается и монетарной политики. Она должна стимулировать инвестиции в предпринимательскую деятельность, но ставки финансовой системы не имеют обоснований. Например, при рентабельности производства в 19% и предельной кредитной ставке в 46% бизнес из отраслей с более низкой доходностью оказывается отрезанным от кредитования. Он должен быть защищен конституционным законом в соответствии с нормами новой Конституции о правах граждан. Но о таком законе никто не говорит.

Более того, сложилась практика, при которой иностранные инвесторы имеют преимущества перед отечественными, что негативно влияет на инвестиционный климат в стране. Только выравнивание их статуса позволит эффективно решать государственные задачи.

Наконец, необходимо вернуть норму о всеобщем декларировании доходов граждан, а сведения о доходах чиновников государственного и квазигосударственного секторов сделать публичными, чтобы все видели, кому они реально служат.